Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 126 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я присел, отдышался.

Интересно, что заставило Жирновского самого переться в горы. Я был уверен — до весны он сюда носа не покажет. Значит, припекло. Вероятнее всего, его кураторы настояли на личном контроле: в последние месяцы они потерпели немало неудач и понесли потери. Помощи мне ждать неоткуда.

Я стал прикидывать, как провернуть операцию и остаться при этом в живых. Сам граф мне живым был не нужен и даже вреден. Притащи я его пленным в станицу — того потом под шумок отпустят где-нибудь в Пятигорске или Ставрополе. А меня еще и к ногтю прижать могут: мол, самоуправство, лишние вопросы задавать станут.

Нет уж. Хватит. И так этот урод крови мне попил немало.

Решение пришло простое. Графа надо валить. И чем меньше выживет из его шоблы, тем спокойнее всем вокруг будет жить. В лагере оставалось восемь людей Жирновского, включая его самого. И пятерка горцев, что прибились в ауле.

В одиночку придется действовать очень аккуратно. Все-таки многовато их. А если дождаться встречи, которая по словам языка может состояться завтра, то общее число может быть значительно увеличено. Кто его знает, возможно на переговоры с этой сиятельной особой припрется дюжина, а то и две головорезов, прекрасно ориентирующихся на местности.

А еще язык мне поведал, что после горцев часть этих «специалистов» должны были направиться в станицу Волынская. И цель их была ни много ни мало скрасть подростка-казачка. Но более не он графа интересовал, а шашка его. Жирновский на привале даже показывал какое клеймо на ней должно быть выбито.

Получается этот бешеный аристократ за мной охотиться еще из-за моей шашки. Раньше мне уже попадался рисунок клейма на ней в виде сапсана. А теперь это уже подтверждение гипотезы. Граф разыскивает именно оружие, которое сейчас принадлежит мне. И видимо кто-то проболтался, что видел на моей шашке такое клеймо.

Очень интересно выходит. Я признаться и не помню, чтобы каждому встречному и поперечному ее показывал. Но и прямо тайны не делал конечно. Многие могли знать о родовом клинке, который почитай всегда со мною находится. Надеюсь, что, когда доберусь до графа ответ на мой вопрос найдется. Хотя пока вовсе не представляю как его живьем захватить для допроса. Больно уж много людишек он с собой притащил;

Ждать утра было не в моих интересах. Днем укрыться от большой группы вооруженных людей сложнее. Значит — работать надо сейчас.

Я еще раз промотал в голове схему расположение лагеря, которую зафиксировал при облете его Ханом. Выставленные секреты тоже срисовал заранее, и они для меня неожиданностью не станут. С моей стороны подходы к лагерюстерегут два таких. В них «инженеры», то есть наемники Жирновского, по два рыла в каждом.

Начать надо было с них. Оставлять их за спиной — самое глупое, что можно было сделать в этой ситуации. Стал карабкаться по склону, чтобы по дуге выйти к первой засидке. Ночью по камням передвигаться не просто, особенно делать это бесшумно, поэтому, чтобы выйти к первым двум «инженерам» ушло почти двадцать минут. Периодически из-под подошв сыпались мелкие камушки, приходилось замирать и прислушиваться.

В темноте увы Хан уже не был помощником как днем. Поэтому, чтобы сапсан не пострадал я отправил его к Звездочке. И вот уже вижу силуэт первого секретчика. Он сидел боком, прислонившись плечом к скале, ружье висело на ремне. Голова опущена, похоже, что этот лихой гражданин, даже в мыслях не предполагает, что ночью в этих горах кто-то сможет напасть на лагерь.