Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 15 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Стоять, ублюдок, — сказал я.

Он замер, тяжело дыша. Глаза бегали — на меня, на лежащих, на дуло револьвера.

— Убери… — выдавил он. — С ума сошел, пацан? За такое и тебя…

— Мордой в землю, руки за голову, — рявкнул я, поведя стволом.

Он лег. Выполнил приказ — от страха после смерти подельников, видать. Пальцы сцепил на затылке, как я и велел.

— Кто такие? — спросил я. — Имя, прозвище, кто старший?

Он молчал, стиснув зубы. Я достал кинжал и всадил ему в бедро. Он дернулся, хотел было повернуться.

— Лежать, сука, — прошипел я. — Последний раз повторяю вопрос. Кто такие? Имя, прозвище, кто старший?

Он сглотнул. Посмотрел на шрамированного, который уже лежал и испускал дух. На быка, что судорожно хватал воздух, руками цепляясь за рукоять ножа, но так и не решаясь вытащить.

— Они… — прохрипел он. — Ты их…

— Они сами, — отрезал я.

Повисла пауза.

— «Малина» наша… — выдавил он наконец. — За кузницей, знаешь, где старая артельная? Там, за двором, амбар каменный. Под ним подвал. Там хозяин, он нас на базар определил. Велел казаков стороной обходить,да вот не свезло.

— Хозяина как звать? — уточнил я, не опуская револьвера.

— Матвей он, Матвей Жмур, — дернулся плечом. — Я больше ничего не знаю, клянусь.

Клятвы его мне были до лампочки, но про амбар я запомнил: за кузницей, каменный, с подвалом.

— Слушай, а я того, со шрамом, вспомнил, — сказал я. — Это вы батю моего убили летом, три месяца назад. На тракте в Пятигорск. Верст десять отсюда будет.

— Ты, пацан, не путай, — выдавил он. — Я там не был. С чего ты взял…

Я пнул в раненое бедро. Он зашипел, сжал зубы.

— Не был, говоришь? — спокойно уточнил я. — А кто был? Давай, вспоминай.

Он молчал еще пару вдохов, тяжело, хрипло. Потом сдулся.

— Такое дело, — прохрипел. — Было, что обозников на тракте пощипали. Но не я. Там сам Жмур ходил. И его люди. Из наших этот… — он мотнул подбородком в сторону. — Только он с ними был. Я тогда в городе сидел, с барыгами работал. Мамой клянусь.

Внутри все сжалось. В голове опять встала картинка: мы с осью возимся, сзади топот, батя встает — и сразу оседает на пыльную дорогу от выстрела.

Дорога, повозка с нашими, батя на облучке… и вот эта морда шрамированная.

— А ты у нас, значит, работник городской? — продолжил я.

— Я… я мелкий, — забормотал он. — Больше так…

— Ладно, — вздохнул я.

Он попытался повернуть голову, глаза расширились.

— Погоди! — выдохнул он. — Ты…

Дальше сказать он не успел. Короткое движение — и клинок ушел в основание шеи. Варнак дернулся всего один раз и затих. Я вытащил кинжал, вытер о его же армяк. Постоял секунду, прислушиваясь.

— Вроде тихо, — буркнул я. — Вот и гоп-стоп кончился.

Шрамированного я все-таки не оставил. Подошел и еще раз внимательно глянул в лицо. Да, теперь точно вижу — узнал паскуду.

Я огляделся. Подворотня глухая, проход один, шкет давно смылся. Самое время для небольшой… уборки.

Рядом было окно в какое-то полуподвальное помещение. Щель не слишком большая, но рука пролезет.

Через миг тело шрамированного уже было в сундуке, а еще через пару шагов свалилось на пол того самого подвала. Мне нужно было всего лишь просунуть руку в щель и освободить временный склеп.

Такую же операцию проделал с двумя другими телами. После третьего пришлось прислониться к стене и отдышаться. Эта работа отняла много сил, благо кровь не пошла носом,как при перемещении живых супостатов в сундук. На улице осталось лишь три лужи крови. Теперь, если мальчишка приведет сюда подельников, им придется немало потрудиться, чтобы отыскать, куда делись трупы.