Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 61 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Пришлось разгружать телегу полностью — иначе не выберешься. Грузчики мне не нужны: сундук выручал. Я вынес его на пожухлую траву, скинул туда все камни с телеги, а когда с горем пополам вытянул ее из ямы — вернул камень обратно на место. На вид — будто и не трогал ничего. А руки в глине по локоть.

У брода поджидала еще одна неприятность.

Навстречу вывалился Пахом. Из тех соседей, кто нос в чужое сует охотнее, чем в свое хозяйство.

— Это что ж ты, Григорий, за камни такие возишь? — прищурился он, глядя на аккуратные блоки. — Где добыл? Я таких и не видывал.

Пришлось включать легенду.

— Песчаник, дядька Пахом, — махнул я рукой. — В балке пришлые с дальних мест промышляют. Камень пилят, кому надо. Я их случайно заприметил — вот и договорился.

Пахом хмыкнул, бороду поскреб.

— А место-то покажешь? Может, и мне кой-чего понадобится…

— Покажу, — кивнул я, — только видишь: зима на носу. Дороги скоро совсем раскиснут. Вывезти ты все равно не успеешь. Лучше лета дождись. Да и работники те, думаю, на зиму уже уходят.

Пахом покрутил башкой, задумался, но спорить не стал. Отмахнулся: мол, добре.

А я себе галочку поставил: не один он такой. Весной про «умельцев» вспомнят многие. Значит, надо поспешать, камень вытащить весь и тему эту притушить.

Уложился, как и планировал, в неделю. Спасибо Бурсаку — телегу дал, да и лошадку к ней приученную.

Трофиму в благодарность я вручил старенькое ружье из трофеев. Он поначалу отнекивался, но я настоял.

— Бери, даже не думай! Ты меня шибко выручил. А у меня после горцев да варнаков этого добра… как у дурака махорки. Не обеднею.

— Благодарствую, Гриша! — Трофим аж светился. — Коли помощь какая потребуется — ты зови!

Чтобы успеть до холодов собрать ледник, я подключил и Трофима, и Проньку. Печник Ефим тоже захаживал — советовал, как блоки лучше укладывать, как щелей не наделать.

Мирон явился на третий день, как я и просил. Плотник — как всегда: старенький зипун, топор за поясом. Окинул взглядом яму и поднявшуюся кладку, кивнул.

— Просторно, — буркнул. — Добрый ледник будет. И правильно задумал: вход с северной стороны. Еще тебе пару больших горшков с солью надо в негопоставить. Влагу тянуть станет. А при нужде на просушку вытащишь.

— Сделаю, дядь Мирон.

В итоге площадь вышла примерно четыре квадрата. Мне — за глаза: не на армию же провиант держать. По высоте — в полный рост стоять смогу.

Когда время подошло, начали делать накат из бревен. Сидор с Пронькой таскали, Мирон подгонял по месту. Бревна легли плотно, без зазоров. Сверху настелили доски, потом промазали глиной и закрыли дерном. Дерн Пронька возил пластами — срезал неподалеку от станицы и тянул на телеге.

— Так и не промерзнет зимой, и летом холод держать будет, — пояснил плотник. — И не провалится никто в твой погреб, случись что.

Когда крыша была почти готова, принялись за тамбур.

— Слушай, Мирон, — показал я руками. — Вот тут перед входом еще бы пристройку. Чтобы дверь не сразу на улицу выходила, а через маленькую комнатенку.

Плотник хмыкнул, но спорить не стал.

— Сделаем. Ты, главное, материалом обеспечивай, — усмехнулся он. — Добре выйдет.

Отмерили, вкопали столбы — на них ляжет крыша. Проем — ровно под дверь. Получилась небольшая «кабинка». По размеру чуть больше нужника, который Мирон еще летом поставил.