Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 109 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— «Особое примечание, — медленно прочитал Строев, — сообщить о поручике Волконском. С горскими князьками ласков, мздоимством не брезгует…»

— Вот тебе и сторожевая команда, — хмыкнул дед. — Значит, беда в нашем отечестве и тогда такая же была, как и нонче.

— Род Волконских… — тихо проговорил атаман. — Фамилия старая.

Он аккуратно закрыл книгу.

— Добре, — решил Строев. — Книгу эту я забираю. Надо ее в штаб передать, нехай там люди ученые разбираются. Это как-никак история наша. Авось удастся что-то полезное узнать.

Я кивнул: конечно, интересно было бы самому в ней покопаться, но дел у меня и без того хватало. Пущай историки разгребают, а нам и тут забот хватает.

— Ладно, — встряхнулся атаман. — Теперь, по справедливости, решим, что с добром делать станем.

Он загнул палец:

— Раз. По бумаге казна эта сторожевая, казенная. Значит, предлагаю четверть найденного в казну станичную определить — на обустройство пойдет.

— Два. Икону, — он кивнул на Георгия, — в церковь. Отец Василий место ей найдет.

— Три. Книгу и пергамент заберу в правление, с оказией отправлю в штаб в Ставрополь на изучение.

— А сколько нам причитается? — не утерпел Пронька.

— Ну, гляди, — усмехнулся Строев. — Выходит, по пять рублей серебром да по червонцу золотом каждому. Остальное — в казну станичную. Ну и пистоль с ножом тоже на память сохраните, если из Ставрополя не потребуют. — атаман пригладил усы и повернулся к деду.

— Как, Игнат Ерофеевич, по правде, будет такое решение?

— Думаю, все, по совести, ты предлагаешь, Гаврила Трофимович, — дед глянул на нас по очереди.

— Все правильно, мы согласны, — сказал я за всех.

Каждый получил в руки по пять старых серебряных рублей и по червонцу.

— Вы только, братцы, тратить не спешите, — сказал я. — Это ж старинные деньги. Ценность их не только в металле, но и в редкости. Как в Пятигорск поеду — попробую узнать, можно ли их повыгоднее обернуть.

— Благодарствую, Гриша, — отозвался Проня.

Строев аккуратно сложил пергамент и книгу в холстину, поданную мной. На столе остались лежать кремневый пистоль да старинный нож.

— Болтать об этом лишний раз не след, — напутствовал нас атаман перед выходом. — А то молодежьперекопает всю округу, где потом коней пасти станем!

Он хохотнул, и все дружно поддержали его смехом.

* * *

Когда эпопея с найденными сокровищами закончилась — а решение атамана мне показалось вполне справедливым, — я решил, что пора проверить то, что давно чесались руки испытать.

Речь, конечно, о винтовке, снятой с Руднева в качестве трофея. Благо никто тогда не потребовал ее вернуть или приложить как вещественное доказательство.

Я зашел к себе в комнату, прикрыл дверь и достал Шарпс.

Помнится, не так давно именно такой я просил раздобыть у пятигорского оружейника Петрова Игнатия Петровича. И он, между прочим, весточку прислал, что винтовка ждет меня в лавке.

Все очень просто: это изделие американского оружейного гения, которое начали выпускать лет десять назад, и сейчас оно — одно из самых точных и дальнобойных среди имеющихся в мире образцов. Имею в виду именно серийных образцов.

Если мой редкий «Кольт» М1855 хорош на дистанциях до двухсот метров (если не вспоминать про регулярные несчастные случаи с его владельцами), то вот этот Шарпс — совсем другое.

Он может прицельно бить, если память меня не подводит, до девятисот метров, и рекордов по стрельбе с ним поставлено немало.