Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
Лицо мое и гимнастерка были забрызгано кровью и чем-то беловатым. Мозгами. Чужими, к счастью. Что ж, кто-то, пока неизвестный дал, понять, что может дотянуться до меня, где угодно. Даже в моем собственном штабном вагоне. Вопрос только — кто? И выяснить это необходимо в ближайшее время. Второе покушение в поезде. Не слишком ли много совпадений? Значит, те, кто стоят за ним, знают о маршруте моих передвижений. Я машинально потрогал нагрудный карман, где все еще лежала шифровка от Суслова. И Сафронов перед смертью успел сказать «Су…». А ведь именно майор предупредил меня о том, что в поезде может находиться враг. И враг не заставил себя ждать. — Что там за шум был, в служебном купе, Миша? — спросил я у адъютанта. Адъютант машинально посмотрел на сбитые костяшки пальцев правой руки. — Проводник, Георгий Константинович, — проговорил он, — позвал меня и вдруг бросился с кулаками. Пришлось унять. Жаль только, что не обыскал его. — Ты же не особист, — хмыкнул я, сняв гимнастерку и тщательно вымыв лицо и руки — Нет, товарищ комкор! — откликнулся лейтенант и подал мне чистую гимнастерку — Пошли, потолкуем с этим красавцем. Картинка вырисовывалась довольно занятная. Сафронов ликвидировал кого-то в форме железнодорожника, а второй железнодорожник сначала затеял драку смоим адъютантом, чтобы отвлечь его и дать Сафронову время меня ликвидировать. А потом застрелил его самого. Мы вошли в служебное купе. Я мотнул головой, чтобы красноармеец, охраняющий второго диверсанта, вышел. Посмотрел на проводника, седые волосы которого были взъерошены, а под левым глазом красовался синяк. Старик поднялся, глядя на меня свысока. И лицо его показалось мне смутно знакомым. Причем — именно мне, а не Жукову. Я уже научился различать его и свои воспоминания. Лейтенант держал проводника на мушке своего нагана. — Садитесь! — велел я старику. — Как ваше имя? — Терентьев я, Макар Сидорович, — пробормотал тот, опускаясь напротив. — Зачем вы затеяли драку с моим адъютантом, Терентьев? — спросил я. — Хотели дать время Сафронову? — Да, но он оказался тряпкой, — пробурчал старик. — Оказывается, сын поручика Сафронова не стоил и мизинца своего отца… — Где я мог вас видеть, Терентьев? Тот ухмыльнулся. — Мы уже ехали с вами, товарищ, — проговорил он. — Вы еще изволили ножичек подобрать, который уронил этот ротозей Исиро. — Ясно, вы были проводником в том поезде… — А как же… Мы на литерных служим-с… — Белогвардеец? — Русский офицер. — Понятно. Чье задание выполняли, Терентьев? — Неужто ты думаешь, комкор, что я пристрелил сына своего боевого товарища, чтобы потом трепать языком?.. — Я думаю, что нет большего позора для русского офицера, чем служить врагам Родины. Похоже, я его пронял. Он промолчал, повесив голову. В это время в дверь купе заколотили и послышались голоса: — Товарищ командующий! Я кивнул адъютанту. Тот повернул защелку. Дверь распахнулась. В купе просунулись взбудораженные лица двух особистов. — Уведите этого, — сказал я им, указав на проводника. — Вероятно — агент РОВС. — А ну пошли! — сказал один из особистов. Терентьев поднялся, глянул на меня с сожалением и вышел. Скорее всего, в третий раз я его уже не увижу. Враг не дремлет — это не просто слова. Вторая Мировая уже идет, хотя ее никто пока так не называет. |