Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 117 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Вы ведь Жуков? — спросила она.

— Верно, — не стал отпираться я.

— Костя Симонов рассказывал мне о вас… Вам можно верить… И если уж сам комкор Жуков пришел, чтобы предупредить меня, дело серьезное.

— Более, чем вы думаете, Ольга Ивановна, — сказал я, вставая.

И в этот момент разжался звонок в дверь.Сафронова вздрогнула.

— Вы кого-нибудь ждете? — спросил я.

— Н-нет… Должна вернуться из магазина мама, но у нее ключи…

— Оставайтесь на месте! — приказал я.

Я сунул руку в карман и выглянул в прихожую. И вовремя. Домработница Дуняша как раз открывала дверь. Он едва успела отскочить, потому что створка вдруг резко распахнулась.

В квартиру ворвался какой-то тип. Он выдернул из-за пазухи пистолет. Не замечая меня, ткнул стволом в голову перепуганной старухи. Та охнула и свалилась на пол — то ли в обмороке, то ли от сердечного приступа.

— Эй, мужик, — негромко окликнул я злоумышленника. — Пушку-то брось.

* * *

Пока приехал милицейский наряд, пока я рассказал старшине о том, как повязал молодчика, ушло больше часа времени. Менты были в шоке о того, что преступника, ворвавшегося в квартиру известного профессора медицины, который пользует самого вождя, задержал сам комкор Жуков, так что в гостиницу меня доставили с почетным эскортом.

Вскоре я уже отдыхал в своем номере, в гостинице «Москва», глядя в окно на вечереющий город. На столе лежали свежие номера газет. Моя фотография, чуть размытая, смотрела на меня со страниц. «Герой Гражданской и Халхин-Гола»… Странное чувство — видеть собственное, но в то же время чужое лицо, превращенное в символ.

Воротников вошел с обычной чашкой чая и карамельками.

— Георгий Константинович, ваше имя у всех на устах, — не выдержал он и смущенно осекся.

Я ничего не ответил. Эта народная любовь была обоюдоострым мечом. Она возносила, но она же делала мишенью. И она приковывала внимание самого главного зрителя. Как по расписанию, раздался телефонный звонок. Адъютант снял трубку, вытянулся и, побледнев, протянул ее мне.

— Товарищ Жуков… Кремль. Поскрёбышев…

Я взял трубку.

— Слушаю.

Голос в трубке был негромким, почти бытовым.

— Товарищ Жуков, здравствуйте! Поскрёбышев у аппарата. Иосиф Виссарионович ждет вас к себе на доклад. Через час. Шофер уже выехал за вами.

— Спасибо, товарищ Поскрёбышев, — ответил я. — Ровно через час буду у вас в приемной.

Положив трубку, я посмотрел на газету. Я понимал, что восторженные статьи опубликованы если не по личному указанию, то уж точно не без одобрения вождя. Давал ли он этим понять, что одобряет мои методы, против которых выступает командарм Штерн?

Трудно сказать. Скоро я узнаю это. Тщательно выбрившись, одевшихся в мундир, на котором поблескивали все мои боевые награды, включая «Золотую Звезду Героя Советского Союза», я спустился в фойе. Теперь-то мне не удалось остаться незамеченным.

«Жуков… Жуков… Жуков…» — слышалось со всех сторон. Не реагируя, я миновал фойе и направился к автомобилю, возле которого стоял навытяжку шофер в форме сержанта государственной безопасности. Я сел в салон и он захлопнул дверцу.

Еще через пятнадцать минут, я вошел в приемную товарища Сталина. Секретарь вождя поздоровался со мною за руку и отправился докладывать Хозяину. Вернувшись, он оставил дверь приоткрытой.

— Товарищ Сталин вас ждет.

Чеканя шаг, я вошел в просторный кабинет вождя. Только тиканье часов на стене да шелест бумаг на большом столе нарушали глубокую тишину. За столом, спиной к высокому окну, сидел Сталин.