Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 13 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Конев внимательно смотрел на карту, мысленно просчитывая комбинацию.

— Довольно смелый план, Георгий Константинович, — проговорил он. — При удаче, это может заставить японцев пересмотреть дислокацию своих сил, оттянуть резервы на юг. Ослабить тот самый участок, где мы готовим главный удар.

— Ослабить и деморализовать, — добавил я. — Они будут ждать удара там, где его не будет. А когда наш настоящий кулак обрушится на них с другого направления, у них в штабах начнется паника… Однако вся эта затея имеет смысл только при выполнении двух условий.

— Первое, капитан Танака должен согласиться работать на нас, — подхватил начальник разведотдела.

— Не просто согласиться. Он должен поверить в то, что делает. Или как минимум — смертельно испугаться последствий отказа.

— Понимаю, товарищ комдив.

— А второе — не менее сложное — нужно придумать убедительную легенду, как сбитый летчик получил доступ к рации?

— Это, пожалуй, посложнее будет, Георгий Константинович.

— Вам виднее, полковник. Придумайте способ… Ну а что касается способа убедить капитана Танаку… Используй все, и давление, и обещания, и хитрость. Мне нужен результат. Докладывайте лично.

Конев выпрямился, в его глазах я увидел не просто согласие, а азарт. Ему явно понравился мой замысел.

— Будет сделано, товарищ комдив. Разрешите идти?

— Идите. И, Илья Максимович… Чем убедительнее будет ложь, тем больше крови мы сэкономим своим бойцам.

— Понимаю, Георгий Константинович.

Он четко повернулся и вышел из юрты. Я остался один на один с картой и мыслями, которые уже бежали вперед. Первая ниточкабыла завязана. Теперь предстояло сплести всю паутину, каждую нить которой следовало крепко привязать к реальности.

А реальность эта была суровой. Я помнил из учебников, что по данным разведки, японцы сосредотачивали на нашем восточном берегу силы для большого наступления. Их цель была ясна — сбросить нас в реку и ликвидировать плацдарм.

Исторический Жуков блестяще с этим справился, но я не хотел просто повторять его путь. Во-первых, совесть не позволяла — знание будущего обязывало действовать эффективнее.

Во-вторых, где-то в глубине души моей не угас огонек амбиций полководца. Плох тот солдат, который не носит в своем вещмешке маршальский жезл. Смогу ли я сделать лучше, чем мой предшественник? Должен!

Мысли мои прервал Воротников, бесшумно возникший на пороге.

— Товарищ комдив, комбриг Кущев и комбриг Смушкевич по вашему приказанию явились, — доложил он.

— Пусть заходят.

Оба командира вошли в юрту. Кущев, начальник штаба, вид имел озабоченный и чуть усталый. Смушкевич был наоборот максимально собран, в его умных, живых глазах читалась готовность к действию.

— Садитесь, товарищи, — сказал я им, указав на табуреты. — Обстановка накаляется. Японцы готовятся нанести нам поражение. Начальник разведки Конев мне только что доложил о подтягивании резервов противника к Узур-Нуру. Вероятно, именно там ожидается их главный удар. Вот только мы не будем сидеть сложа руки.

Я обвел взглядом обоих.

— Александр Михайлович, приказываю усилить работу всех постов наблюдения и звуковой разведки. Нельзя пропустить момента начала.

— Есть, товарищ комдив, — кивнул Кущев, делая пометку в блокноте.

— Яков Владимирович, — повернулся я к Смушкевичу. — Ваша задача — завоевать господство в воздухе. Не просто отбивать атаки, а начать активную охоту на японскую технику. Бить не только по колоннам, но и по одиночным автомобилям. Не говоря уже — об авиаразведке. Не дать их разведчикам уточнить расположение наших войск.