Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 31 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Понял, товарищ комдив! — в глазах Демидова загорелся огонек инженерного азарта. — Будем делать «жердевую выстилку». Это трудоемко, но эффективно.

— Именно. Труда не бойтесь. Обратимся к монгольским товарищам. Людей хватит. И еще одно. Все переправы через Халхин-Гол нужно усилить. Я не верю, что японцы не попытаются их разрушить. Нужны дублирующие мосты, и желательно — скрытые. Понимаете? Чтобы с воздуха не были видны.

— Есть. Организуем маскировку и построим низководные мосты.

— А что если, товарищ Демидов, решить вопрос с наведением понтонных мостов принципиально, — сказал я.

— Что вы имеете в виду, товарищ командир дивизии? — спросил военный инженер.

— Сколько времени уходит на наведение понтонного моста?

— Зависит от множества факторов. Конструкции самих понтонов, конструкции пролетных строений, настила, количества саперов, условий реки и в целом боевой обстановки, товарищ Жуков. В любом случае — не менее двух— трех часов.

— А что если сделать этот процесс менее трудоемким и затратным как по времени, так и по использованию рабочей силы?

— Насколько мне известно, над этим работают, но пока идеального решения не найдено.

— А если сделать вот так? — проговорил я, вынув из планшета листок бумаги и карандаш.

Я понимал, что дарю военному инженеру Демидову идею другого военного инженера, по фамилии Глазунов, но от скорости наведения переправ зависит успех многих военных операций. Понятно, что для боев на Халхин-Голе новый тип ПМП — понтонно-мостового парка сделан не будет, но я-то думал о грядущей войне.

Демидов наблюдал за моими набросками, затаив дыхание. Его можно понять. Искусство наведения временных переправ существует тысячи лет, но никому до сих пор не удавалось максимально упростить эту опасную и изматывающую процедуру. Закончив, я сунул свои почеркушки в руки изумленного инженера.

— Примерно так, товарищ Демидов, — сказал я. — Подумайте, подготовьте техническую записку или как это там у вас называется. Разумеется, не забывая о текущих задачах.

Следующим я вызвал Смушкевича. Я сам спустился с горы, к запасному аэродрому, чтобы пообщаться с начальником нашей авиагруппы. Он прилетел на «У-2», выглядел усталым, но довольным — его летчики вовсю пользовались ослаблением японской авиации на главном направлении.

— Яков Владимирович, нужна ваша помощь в деле, далеком от воздушных боев, — встретил я его.

— Слушаю, Георгий Константинович.

— Раций у нас — в обрез. А координировать пехоту, артиллерию и танки в наступлении — жизненно важно. Нет ли у твоих техников подходящих деталей, чтобы собрать несколько простейших усилителей для полевых телефонов? Или хотя бы провода для удлинения? Чтобы командиры батальонов не бегали к командованию с докладами, а могли говорить из своего окопа.

Смушкевич почесал затылок.

— Связь — это не по нашей части, конечно… Но сборные антенны, катушки с проводом… Думаю, найдем что-нибудь… Пусть связисты откомандируют к нам в дивизию толковых ребят.

— Отлично. Откомандируют. Это сэкономит время и жизни, — сказал я. — И еще, сколько у тебя таких машинок?

Я похлопал по нижней плоскости биплана.

— У нас всего пяток, для связи и разведки, но есть еще у монгольских товарищей, учебные.

— Превосходно. Есть у меня еще одна задумка. На этот раз точно по вашей части.