Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
Кстати, когда это Жуков был командиром дивизии? Я же совсем недавно читал об этом. Ага, когда Георгий Константинович служил в Белоруссии, а потом был переброшен на Халхин-Гол. Примерно июнь — июль 1939… Очень к месту получается нынешняя жара, пыль, запах конского пота. Самое пекло… В прямом и переносном смысле… Ладно. Пусть. Главное — живой. Не добил приступ и на этот раз. Жаль только, что на «Бессмертный полк» опять не попаду. Вряд ли военврач меня отпустит. Скорее всего — отправит в ветеранский госпиталь к моему жизнерадостному доктору. — Та-ак, что тут у нас? — раздался новый голос. Веки у меня слипались, но приоткрыв их, я разглядел застегнутый на все пуговицы воротник гимнастерки, зеленые с красным кантом прямоугольники петлиц с двумя красной эмали шпалами и золотистой чашей со змеей. — Как себя чувствуете, больной? — Да вот сердечко пошаливает, товарищ военврач второго ранга, — решил подыграть я. — Сердце? — удивился он и тут же скомандовал: — А ну-ка лейтенант, помогите мне раздеть комдива… — Я сам! — отрезал я, вставая. Подскочивший было парень в форме лейтенанта бронетанковых войск с двумя кубарями и эмблемой танка на черных петлицах, замер по стойке смирно. Военврач покачал головой, но возразить не посмел. Я потянул гимнастерку, которая откуда-то оказалась на мне, через голову. Снял. Бросил на койку. Задрал нательную рубаху.Военврач приложил к моей грудине слуховую трубочку. На загорелом лбу у него собрались морщины. — Нет, товарищ комдив, — проговорил он. — Сердце у вас в порядке… А вот на солнце вы зря столько сегодня пробыли… — Да ладно вам прикалываться, ребята, — усмехнулся я. — Три инфаркта, стенокардия и прочие прелести… Скорую вызвали? Военврач и лейтенант с тревогой переглянулись. Затем доктор сказал: — Товарищ комдив, вам лучше вернуться в постель. Он сказал еще что-то, но я не расслышал — с этот миг по небу с ревом пронеслось нечто трескучее, взметнув клубы пыли, которые прорвались сквозь не задернутый полог юрты. А когда этот треск отдалился, в установившийся тишине отчетливо прозвучало: — Воздух!!! Рефлекс военного человека сработал в ту же секунду. Оттолкнув парня в гимнастерке с петлицами танкиста, я вылетел наружу. И замер. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась громадное поле, поросшее сухой травой. Исчезли столичные многоэтажки, асфальтированные улицы, праздничные толпы. Вместо всего этого — брезентовые призмы громадных армейских палаток, притулившаяся рядом с одной из них «эмка» и снующие туда сюда люди — сплошь в полевой форме РККА. В небе все было еще хуже. Безоблачное, яркое, оно просматривалось во все стороны и в этой синеве с треском проносились допотопные поршневые самолеты с неубранными шасси и алыми кругами на плоскостях. Глава 2 Мероприятия у реконструкторов порой бывают очень масштабные. В самых крутых используют танки, бронетранспортеры, даже самолеты. Я знаю, приходилось бывать. Только обычно, помимо самих реконструкторов, вокруг полно зрителей. А здесь, куда ни кинь взгляд, одни лишь военные. А значит, происходящему должно быть иное объяснение. Японские самолеты развернулись и пошли на второй заход. Вдоль пыльного проселка, который пересекал территорию лагеря, заскакали пыльные фонтанчики. Петарды с дистанционным подрывом? Нет, не похоже… Черт, да это же настоящие пули вонзаются в землю! |