Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
Меня провели к Андрею Николаевичу. Он, видимо обрадовавшись том, что видит генерала с армейскими петлицами, еще не зная о моем визите к Поликарпову, сразу начал рассказывать о своем новом бомбардировщике. — … а вот «АНТ-42», товарищ комкор, он же ТБ-7, — с воодушевлением говорил он, — машина уникальная! Дальность, потолок… — Андрей Николаевич, — мягко, но твердо прервал я его. — Стратегические бомбардировщики — это важно. Только сейчас остро не хватает другого — фронтового пикирующего бомбардировщика. Точного, живучего, способного наносить удары по японским укрепрайонам и колоннам с минимальным риском для своих войск. Туполев нахмурился. — Пикировщик? Это же не наш профиль… — Ваш профиль — создавать лучшие самолеты в мире, — парировал я. — А задача — дать армии то, что ей нужно для победы. Представьте машину с мощным двигателем, с бронированной кабиной и автоматическим выходом из пике. Чтобы летчик мог целиться, как из винтовки. Я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес, заглушающий первоначальное раздражение. — Это… интересная задача. Требует проработки. — Прорабатывайте, — сказал я, вставая. — Я включу этот пункт в доклад. И постараюсь, чтобы на вас смотрели не как на заключенного, а как на главного конструктора, решающего важнейшую государственную задачу. Мой последний визит в тот день был в Наркомат связи. Там меня ждал самый тяжелый, но и самый важный разговор. Начальник Главного управления связи РККА, корпусной комиссар Н. Н. Алексеев, выслушал мои требования о тысячах новых радиостанций для танков и пехоты с плохо скрываемым скепсисом. — Георгий Константинович, вы требуете невозможного! — развел он руками. — Промышленность не осилит такие объемы. Да и зачем танку рация? Командир флажками прекрасно… — Товарищ комиссар, — голос мой стал стальным, — на Халхин-Голеиз-за отсутствия связи мы теряли танки и людей. Без радиосвязи не будет ни управления боем, ни взаимодействия родов войск, ни побед в современной войне. Это не пожелание, это требование. Я внесу его в доклад лично товарищу Сталину. И предложу перепрофилировать часть заводов на выпуск радиоаппаратуры. Выбор за вами — возглавить этот процесс или уступить место тому, кто сможет. Алексеев побледнел. Фраза «внести в доклад лично товарищу Сталину» подействовала безотказно. Выйдя на улицу, я глотнул еще теплого сентябрьского воздуха, переведя дух. Каждый такой разговор был сражением. Я собирал армию единомышленников — инженеров, конструкторов, ученых. Их знания и мое видение будущей войны должны были создать ту силу, которая сможет остановить любого врага. Доклад для Сталина превращался из отчета в программу действий. И я был готов отстаивать ее до конца. Научно-исследовательский институт металлургии и брони (НИИ-48) Директор института, профессор Анатолий Иванович Малахов, смотрел на разложенные на столе образцы стали с видом хирурга, изучающего рентгеновские снимки. Я положил перед ним каску образца 1936 года и свой эскиз. — Анатолий Иванович, эта каска — не более чем символическая защита, — начал я без предисловий. — Осколок или пуля с близкой дистанции легко ее пробивают. Нам нужен новый шлем. Не просто стальной колпак, а эффективное средство защиты. Малахов взял в руки каску, покрутил ее. |