Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 96 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Остальные командиры, затаив дыхание, прислушивались к нам.

— Существуют ли меры защиты? — спросил я, уже зная ответ.

— Разумеется, они предусмотрены уставом и другими нормативами, — врач покачал головой. —Однако, лучшее противоэпидемическое средство — это карантин. Полный или частичный. В зависимости от того, какие подразделения попадут в зону заражения, будем выводить их из района боевых действий и изолировать.

Я закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Снимать с фронта подразделения и черте сколько держать их в карантине — это как раз то, что нужно противнику. Нельзя ему дарить такие подарки.

— Спасибо, товарищ военврач второго ранга, — кивнул я Мелентьеву. — Готовьте необходимые мероприятия.

Он откозырял и покинул штабной блиндаж. Я повернулся к Коневу и дежурному командиру.

— Новый приказ, товарищи командиры. Поднять по тревоге все группы «охотников» Горшкова. Плюс отдельный инженерно-саперный батальон. Цель — перехватить и захватить колонну с «особым грузом» до подхода к линии фронта. Захватить любой ценой, но не повредить груз. Никакой авиации и артиллерии.

— Товарищ комкор, это же… Это же разведовательно-диверсионная операция в тылу врага! Без тщательной подготовки и огневой поддержки! — проговорил Конев.

— У нас нет выбора, — отрезал я. — Или мы остановим их тихо, или мы они нам серьезно осложнят жизнь. Кроме того, нам нужно добыть доказательства того, что японские вояки готовы применить бактериологическое оружие.

Я подошел к карте, разглядывая узкую лощину в двадцати километрах за линией фронта — единственное вероятное место для скрытного движения такой колонны. Туда и должны были уйти «охотники».

Информация пришла, как всегда, с двух сторон одновременно, подтверждая друг друга. Ее принес — Конев. Он отсутствовал пару часов, но когда вернулся в штабной блиндаж, то разложил на столе карты и аэрофотоснимки.

— Георгий Константинович, картина вырисовывается однозначная. — Он застучал карандашом по схемам дислокации. — Сюда, к озеру Узур-Нур, стягивается 7-я пехотная дивизия. Сюда, в район горы Зеленая — 23-я, усиленная полком тяжелой артиллерии. На аэродромах — массовая подготовка техники. Они готовят удар. Очень мощный.

Я изучал снимки: четкие ряды самолетов, скопления артиллерийских орудий, длинные колонны грузовиков.

— Направление?

— Все указывает на центральный участок. Здесь. — Карандаш ткнул в узкий коридор между нашими двумя дивизиями. — Цель — разрезать наш фронт пополам, выйти к Хамар-Дабе и отсечь плацдарм.

Я кивнул. Логично. Классический таранный маневр. Расчет на подавляющую силу первого удара. Начальник разведки тут же добавил второй, решающий фрагмент мозаики — шифровку, переданную через резидентуру «Фукуды». Текст был краток, как выстрел:

«Подтверждаю. Главный удар — центральный участок, стык 5-й и 6-й СД. Цель — выход к переправам у Баин-Цагана. Начало — утро, после часовой артподготовки. Задействованы 7-я и 23-я ПД, 1-я ТБр. Командующий Камацухара.»

Я отложил листок. Теперь не было сомнений. Они собирались повторить свою июльскую попытку, но с удвоенной силой и на том же, уже единожды прощупанном направлении. Самоуверенность? Или расчет на то, что мы не ждем повторения?

Наклонился к карте. Медленно провел пальцем по линии нашего фронта, затем — по тыловым рубежам.