Книга Жуков. Зимняя война, страница 121 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

План, рожденный за считанные минуты уже после встречи с «Грибником», обретал плоть. Он был рискованным, почти безумным, но в этом безумии была своя логика. Такой удар нельзя было предсказать, если мыслить по шаблону.

Он ломал все расчеты — и вражеские, и, что немаловажно, расчеты тех, кто в Москве строил против меня козни. Нельзя было обвинить в шаблонности и тупости того, кто решился на такое.

Приказы отдавались быстро, без лишних обсуждений. Комдивы и командиры других частей, вызванные на срочное совещание, выслушивали их, и, после некоторого раздумья, начинали предлагать план собственных действий. Видать, надоело долбить лбом в бетон.

Когда все разошлись, чтобы подготовиться к наступлению, я остался один на один с Щербаковым.

— Владимир Иванович, лично проверьте связь с флотом и с теми, кто на островах. От этого удара с моря все зависит. Если их артиллерия промолчит или ударит неточно — мы подставим людей под расстрел на льду.

— Будет сделано, Георгий Константинович. Я сам буду на линии.

— И еще… — я понизил голос. — Всю переписку по этой операции — только шифром. И доложите в штаб армии и фронта… уже после того, когда группа выйдет на лед. Чтобы не успели «поправить» и «уточнить».

Врид Щербаков кивнул, без лишних вопросов. Видать,тоже знал цену тыловым интригам. Я вышел из блиндажа. Ночь была черной, беззвездной, но на западе, над заливом, небо уже начало светлеть — не от зари, а от вспышек выстрелов далеких орудий.

Линкоры били по тылам. Пока — для острастки. С рассветом, начнется то, что-либо навсегда впишет это сражение в учебники истории и военного дела, либо станет могилой всех моих начинаний, но иного пути не было.

Чтобы выжить в этой двойной игре — против финской разведки и всех прочих, окопавшихся в нашем тылу — нужно было играть ва-банк. Ставить на стол все. И выиграть так, чтобы стол снести вместе с картами и всеми игроками.

Я закурил, вдохнув ледяной воздух, вперемешку с пахучим дымком «Казбека». Ветер дул с залива, неся с собой гул артиллерийской подготовки, которая уже шла. Что ж, под этот гул я и сделаю свой самый опасный ход.

Рассвет не наступил. Его заменило унылое, свинцовое просветление — серое небо сливалось с серым льдом залива в сплошную, промозглую хмарь, но это было даже к лучшему. Нет солнца, нет четких силуэтов. Только снежная пелена и низкая облачность.

Я стоял на льду, в двухстах метрах от каменной гряды берега, где был обустроен наблюдательный пункт. Передо мной расстилался Выборгский залив. Казалось, сплошь белое, мертвое, ровное пространство.

Если смотреть издалека. Потому что на самом деле где-то там, в серой дымке, двигалась десантная группа, состоявшая из танков, орудий, грузовиков с пехотой. По льду. Издавая скрежет, треск и низкое гудение моторов, приглушенных метелью и расстоянием.

— Георгий Константинович, голова колонны на подходе к середине залива, — опять заговорил Щербаков, подходя. — Потери на марше — один «БТ» провалился в промоину. Экипаж спасен, машину не вытащить. Остальные в порядке. Разведка доложила — финны на западном берегу пока не проявляют активности. Видимо, действительно ждут удара с юга, от Тронгзунда.

Я кивнул, не отрывая бинокля от глаз. В окулярах мелькали темные, расплывчатые силуэты.

— Связь с островами?