Онлайн книга «Жуков. Если завтра война»
|
— Наблюдение установили? — Да. Пока ничего подозрительного, но он живет один, в общежитии. Проверить его комнату можно только с санкции. — Получайте. Если он чист, даже не должен понять, что его проверили. Если нет… Действуйте по обстановке. Главное, не спугнуть, если он звено в шпионской цепи. — Понял. И по Григорьеву. Он тоже начал давать показания. Правда, свою причастность к шпионской деятельности отрицает по-прежнему. Говорит, что к нему несколько раз подходил незнакомый человек в штатском, интересовался маршрутами поездок командующего. Четкого описания незнакомца дать при этом не может. — Вранье. Он обязан был немедленно доложить об этом любопытствующем. Давите дальше. Он сломается… Ефимов молчит? — Молчит. Требует, чтобы его дело передали в Москву. Ссылается на знакомство с заместителем наркома связи. — Его знакомства его не спасут. Хотя проверить стоит. И ищите слабое место. Не у него, так вокруг него. Его жена, любовница, долги, увлечения… Все имеет значение. Москва, Кремль, неделю спустя Заседание правительственной комиссии проходило в одном из кремлевских кабинетов, куда были приглашены те государственные и военные деятели, которых считал нужным привлечь товарищ Сталин. Они собрались за длинным столом, покрытом темно-зеленым сукном. Во главе его, не занимая председательского места формально, но безраздельно владея обстановкой, находился сам Хозяин. Справа, с невозмутимым видом, расположился Берия, лишь изредка делая остро отточенным карандашом пометки в блокноте. Слева находился Молотов. Его взгляд за стеклами пенсне был как всегда непроницаем. Рядом с ним ерзал настуле Маленков, озираясь с мягкой улыбочкой. Возле него с мрачным видом возвышался насупленный Ворошилов. На противоположной стороне стола сидели нарком обороны Тимошенко и его зам Кулик. Жукова на заседании не было. Его дело рассматривалось заочно, по совокупности представленных документов, докладов и, что важнее, по результатам противоречивых, но громких событий в Киевском Особом военном округе. Первым слово взял заместитель наркома обороны Кулик. Его доклад был образцом казенного саботажа под видом заботы о казенном же имуществе. Кивая на толстую папку актов, он расписывал «недопустимые перегибы на местах»: — И наконец, в угоду показной результативности на учениях «Меч» допущен чудовищный перерасход моторесурсов новейших танков «Т-34» и «КВ», — вещал он, — многие из которых требуют теперь капитального ремонта. Таким образом, мы видим, что самовольное изменение боевых уставов вносит разброд в головы командиров, а постоянные требования, выходящие за рамки возможностей нашей промышленности и снабжения, дезорганизуют работу тыла. Командующий КОВО, товарищ Жуков, грубо игнорирует указания центра, действуя по принципу «цель оправдывает средства». Кулик откашлялся, бросив взгляд на Сталина, но тот был поглощен рассматриванием завитков дыма, поднимающегося над трубкой. — Вывод предлагается следующий, — закончил замнаркома обороны. — В отношении Жукова требуется применить самое серьезное взыскание, вплоть до отстранения от должности за самоуправство и нанесение ущерба боеготовности войск Киевского Особого военного округа. Вождь кивнул, но ничего не сказал. Не дождавшись от него более развернутой реакции, председательствующий Молотов произнес: |