Книга Жуков. Если завтра война, страница 116 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Слово предоставляется начальнику штаба КОВО, товарищу Ватутину.

Начштаба поднялся. Оглядел присутствующих и заговорил:

— Товарищ Сталин, товарищи члены Правительственной комиссии. Показатели износа матчасти это объективные данные и с ними не поспоришь, но их нельзя рассматривать отдельно, без понимания того, чем вызван этот износ. А вызван он тем, что скорость развертывания частей по тревоге увеличилась на тридцать семь процентов, что время на подготовку артобстрела сократилось в два раза, что удалось произвести контрудар механизированными соединениями на глубину до семидесяти километров, чего раньшене делалось в принципе. Мы ломаем не технику, мы ломаем старые, небоеспособные методы. Устав это свод правил, которые необходимы для несения службы в мирное время. Будущая война этих правил не признает и боевые уставы все равно придется пересматривать. Мы учим войска тому, с чем неизбежно столкнемся, а именно скорости, внезапности, необходимости действовать не по книжке, а по обстановке.

Выслушав Ватутина, вождь посмотрел на Тимошенко. Молотов тут же дал тому слово. Когда заговорил нарком обороны стало ясно, что он не примет сторону ни одного из выступавших до него,

— Да, Жуков жесток, резок, он многих заставил понервничать, — сказал Тимошенко. — Он требует предоставления ресурсов так, как будто они у нас безграничны, но результаты, тем не менее, налицо. КОВО из отстающего стал одним из самых подготовленных округов. План Жукова по прикрытию границы единственный, где предусмотрен не просто отпор врагу, а немедленный переход в мощное контрнаступление. Он мыслит категориями будущей, а не прошлой войны. Наказывать за это, значит наказывать за правильные решения.

После выступления народного комиссара обороны наступила тишина. Все ждали, что скажет Хозяин. Вождь поднялся, медленно прошелся по кабинету, обведя присутствующих взглядом и остановив его на Берии.

— А что скажете вы, товарищ Берия?

Лаврентий Павлович отложил карандаш и заговорил в своей манере, тихим, почти ласковым голосом, отчего каждое слово обретало особый вес.

— По данным органов госбезопасности, немецкая разведка за последние четыре месяца резко активизировала работу против штаба КОВО. Были предотвращены попытка похищения членов семьи командующего, диверсия на учениях, покушение на жизнь товарища Жукова. Резидентура Абвера действует отчаянно. Они видят в Жукове и в проводимых им преобразованиях прямую угрозу планам немецкого командования. Это лучшая объективная оценка его работы. Что касается «перерасхода»… — Наркомвнудел чуть усмехнулся уголками губ, — наши заводы выпустят новые танки. А вот научить воевать на них так, чтобы боялся враг, могут немногие. Жуков один из них. И он доказал, что его методы, при всей их неожиданности, работают.

Сталин задумчиво постучал чашей трубки по пепельнице. Потом раскрыл папку, которую перед совещанием ему принес Берия. Она содержала подробныйдоклад о раскрытии в КОВО агентурной сети и расследовании попытки покушения на командующего.

— Товарищ Кулик озабочен сохранностью машин, — наконец произнес вождь, и в его голосе прозвучала легкая ирония. — Это хорошо. Машины — это важно. Однако еще важнее командиры, которые умеют этими машинами воевать, а не беречь их для смотров. Товарищ Жуков на Халхин-Голе, в Финляндии и теперь в Киеве доказал, что он умеет. Он не боится брать на себя ответственность. Он ломает то, что мешает делу. В условиях надвигающейся военной угрозы это весьма немаловажное качество.