Книга Жуков. Если завтра война, страница 51 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Значит, нужно менять систему. Вы, как представитель центрального аппарата, проработайте этот вопрос с руководством ОО. Выявите наиболее перспективных сотрудников, из числа тех, кто показал себя в последних событиях. И набросайте план реорганизации отдела с упором на агентурную работу в войсках и среди гражданского населения приграничной полосы.

— Есть, товарищ командующий, — кивнул Суслов. — И еще один момент. По линии Шторм. Ее брат в Бродах — бывший мелкий торговец. За ним установлено наблюдение. Сама она на допросе дала еще одну деталь о том, что Вирхов интересовался не только вами, но и строительством «новых оборонительных линий». Задавал вопросы о бетоне, о поставках металла.

— Выявляйте связи сотрудников инженерного управления или рабочих на объектах, кто из них мог быть завербован или подкуплен. Утечка информации об УРах — это прямая дорога к их бесполезности.

После ухода Суслова я еще час проработал с документами. На столе лежала разведсводка по немецким частям в Польше. По данным нашей агентуры, отмечалась перегруппировка. Моторизованные дивизии выдвигались ближе к границам Восточной Пруссии и Генерал-губернаторства. Учения? Или подготовка к чему-то большему?

Я отложил сводку, взял чистый лист. Пора было начинать детальную проработку плана на лето. Хотя решения о вводе войск в Бессарабию пока нет, но в голове моей уже выстраивались контуры другого, более масштабного замысла.

Не просто войти и занять. Ударить так, чтобы продемонстрировать новую тактику, слаженность родов войск, мощь модернизированной техники. Чтобы это увидели не только в Бухаресте, но и в Берлине. И чтобы поняли — мы готовы. Ну или будем готовы.

Я дописал последнюю строчку, отложил перо. За окном давно стемнело. Время былоза полночь. Завтра предстоял выезд в одну из стрелковых дивизий — проверка новой программы подготовки снайперов и расчетов противотанковых ружей.

Вдруг в кабинет без стука ворвалась Семенова. Глаза у нее были по пять копеек. В руках два бумажных рулона.

— Товарищ командующий! — с порога завопила она. — Вы должны это видеть!

— Что у вас? — спросил я. — Показывайте.

Она развернула первый лист на моем столе, прижав углы тяжелыми пресс-папье. Это был свежий аэрофотоснимок, сделанный воздушной разведкой округа неделю назад. Четкая черно-белая картинка, с изображением перелеска, извилины небольшой речушки и поля.

Красным карандашом на нем был обведен квадрат — место под один из ключевых ДОТов узла обороны севернее намеченной линии оборонительных сооружений, которые должны были остановить наступающие части вермахта в районе новой границы.

— Участок номер семь по плану, — сказала Семенова. — По всем тактическим соображениям — идеален. Высота, хороший обзор, твердая почва по данным геологоразведки тридцать девятого года. Здесь мы планировали соорудить двухэтажный артиллерийский каземат.

Сверху она положила второй лист. Это была калька, с переснятой частью старинного геодезического плана. Рядом лег оригинал на желтоватой бумаге. Выцветшими чернилами на нем была выведена витиеватая подпись: «Съемка выполнена полковником Корпуса военных топографов Вершининым А. Ф. 1898 год».

На изображении той же местности был аккуратно выведен условный знак. Это было не привычное обозначение болота или оврага, а странная пиктограмма, напоминающая три вложенных друг в друга квадрата, пересеченных волнистой линией. Рядом стояла пометка: «глуб. зал.».