Книга Жуков. Если завтра война, страница 63 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Срок неприемлем. К середине апреля. Пересмотрите график, задействуйте дополнительные силы. Ложные аэродромы должны быть готовы еще раньше — к концу марта. Пусть противник видит их первыми и успевает внести в свои планы. И еще один момент. Все перемещения техники, стройматериалов к реальным площадкам — только ночью. Днем дороги должны быть пусты.

— Будет сделано, — отчеканил Прусс.

Когда совещание закончилось и мы с Сусловым покинули штаб ВВС, чтобы вернуться каждый к своим делам, майор госбезопасности вдруг тихо произнес, словно прочитав мои мысли:

— Самое сложное — заставить поверить в легенду. И самое опасное — начать верить в нее самому.

— Поэтому ваша задача — следить за теми, кто создает легенды. Чтобы они не забыли, где заканчивается игра и начинается реальность.

В штабе округа я снова остался один на один, с картой, на которой будущие воздушные базы были уже не точками, а целой системой — видимой и невидимой, реальной и призрачной. Системой, которая должна была обмануть врага, чтобы спасти своих.

Звонок телефона вывел меня из задумчивости. На несколько мгновений я подержал руку на трубке, прежде, чем поднять ее. Такие звонки, как правило, ничего хорошего не предвещали. И я не ошибся.

— Это Грибник, товарищ командующий! В 17-м стрелковом корпусе ЧП.

— Что еще стряслось? — спросил я.

— Пропал отделенный командир Тимофеев, Семен Павлович, 1917 года рождения, беспартийный.

— Что значит — пропал? Если дезертировал, пусть этим тамошний Особый отдел занимается.

— Я бы не стал вас этим беспокоить, Георгий Константинович, если бы не одно обстоятельство.

— Тогда давайте не по телефону. Приходите ко мне.

— Иду.

Я попросил адъютанта принести чаю. И когда тот внес поднос с двумя стаканами в подстаканниках и тарелочку с моими любимыми «Гусиными лапками», вслед за ним в кабинет вошел Грибник. Он молчал, покуда адъютант не вышел.

— О каком обстоятельстве речь? — уточнил я, отхлебнув чаю.

— Пропавший знаком с гражданкой Шторм, она же Мимоза.

— Это уже интереснее. А подробнее?..

— И Тимофеев и Шторм происходят из местечка Броды. Дед Тимофеева, был прасолом, скупщиком продовольствия и прочей продукции, производимой окрестными крестьянами, владеющими землей в приграничных районах. А перепродавал он ее в основном деду Шторм.

— То есть, они были компаньонами, — подытожил я. — А пропавший отделенный и наша красавица Мимоза, надо полагать, были знакомы с детства.

— Совершенно верно, Георгий Константинович.

— И какие у вас есть версии?

— Возможно, что Тимофеев входил в шпионскую сеть Эрлиха. Он мог быть завербован как своей старой знакомой, так и германской разведкой перед тем, как был призван в прошлом году в РККА.

— Возможно, — согласился я. — Вопрос, куда он делся сейчас?

— Мог бежать, узнав об аресте Мимозы. А значит, может попытаться выйти на других агентов сети или даже на связного, который осуществит его переброску за кордон, — продолжил Грибник. — Особый отдел 45-й дивизии, в которой служил Тимофеев, уже прочесал ближайшие лесные массивы и хутора. Пока безрезультатно. Человек словно в воду канул, но есть одна деталь, которую особисты сочли незначительной и едва не упустили. Перед исчезновением Тимофеев получил письмо. Не по почте, его передал через одного из местных мальчишек неизвестный мужчина. Со слов мальчишки, конверт был обычным, такие его мамка на почте покупает. Письмо, с его же слов, было коротким. Тимофеев, прочитал его за несколько мгновений.