Книга Жуков. Если завтра война, страница 79 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Потом были согласованы вопросы снабжения ГСМ, обозначения условно подбитой техники,работы полевых ремонтных бригад, эвакуации «раненых» и даже организация полевых кухонь.

Все, вплоть до количества хлеба на человека в сутки. Учения должны были проходить в условиях, максимально приближенных к боевым, а это означало и полевой быт. Причем, в отличие от стрельбы холостыми, кашей снабжать войска придется по-настоящему.

После совещания я выехал на один из сборных пунктов, где сосредотачивалась 8-я танковая. Фотченков встретил меня у КП, развернутого в палатке. Его дивизия уже была на марше с предыдущего дня.

— Как идут дела? — спросил я, глядя на колонны танков и грузовиков, растянувшиеся по проселку.

— Идут, товарищ командующий. Новые воздухоочистители топливные фильтры работают. Поломок пока меньше, чем обычно. Правда, есть другая проблема — взаимодействие с приданной пехотой. Мотострелковый полк отстает на марше. У них старые грузовики, ломаются. А без пехоты танки на поле боя уязвимы.

— Значит, нужно учиться двигаться в их темпе, а не рваться вперед. И отрабатывать связь экипажа танка и десанта на броне в движении. Это одна из целей учений. Если не научитесь сейчас, в бою будет поздно.

Я обошел несколько танков, поговорил с экипажами. Люди чувствовали себя отлично. Видать, чесались руки побывать в деле, пусть и в условно-настоящем. Главное, что они видели, что к их подготовке относятся серьезно, а не как к очередной показухе.

Ну что ж, сейчас посмотрим, насколько серьезно. Я поглядел на часы на своей руке, потом на пасмурное небо.

Сквозь рокот моторов и лязганье гусениц, не было слышно гула, доносящегося с высоты и потом неожиданно для всех прозвучала команда:

— Воздух!

Понятно, что это был «дружественный налет», хотя он и не входил в план учений, утвержденный Военным советом Киевского Особого военного округа. Так, небольшой сюрприз от меня и ВВС. Однако кое-что оказалось сюрпризом даже для меня.

«Ишачки» и «Чайки» непросто заходили на танковые и автомобильные колонны «синих», щекоча нервы холостыми выстрелами, но и принялись что-то сбрасывать сверху. Я собственными глазами видел как на капот полуторки шлепнулось что-то, расплываясь красным.

Такие же красные пятна стали появляться то тут, то там — на броне танков, на дорожной грязи, на касках красноармейцев. Оказалось, что небольшие мешочки с сухой краской, а когда самолеты пошли на второй заход, в небе стали рассыпаться белые бумажки.

Адъютант подхватил одну из них, пробежал глазами, хмыкнул и протянул мне. Я взял. Это была листовка, в ней было написано: «Дорогие товарищи, мы лишь показали вам, что будет, если налет совершит авиация врага, а вместо мешочков с краской на вас упадут бомбы».

— Выделите бойцов, Сергей Яковлевич, — обратился я к командиру 10-й танковой дивизии Огурцову, который угрюмо разглядывал результаты воздушного нападения. — Пусть зафиксируют все условные попадания в технику вашего соединения и сделайте соответствующие выводы.

— Есть, товарищ командующий округом!

Небольшая сумятица в колоннах «синих» быстро сменилась деловитой суетой. Командиры, уже оправившись от неожиданности, отдавали приказы:

— «Красные пятна» на технике отмечать мелом, поврежденные условным попаданием машины — отводить в сторону, имитируя подрыв или выход из строя.