Книга Жуков. Если завтра война, страница 80 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Вымазанные краской, поступали в распоряжение санинструкторов бойцы, которые считались условно ранеными или убитыми. Сидя на пригорке, «убитые» с ворчанием стирали ветошью краску, понимая, что после реального налета оттирать было им ничего не пришлось.

Я наблюдал за этим с этого же пригорка, потому что именно на нем был развернут мой подвижный КП. Адъютант принес еще несколько листовок.

— По всему маршруту, товарищ командующий. Самолеты рассыпали их на втором заходе.

Я пробежал глазами по тексту. Помимо основного предупреждения, там был краткий перечень типичных ошибок при противовоздушной обороне на марше, скученность машин, отсутствие зенитных средств на передовых позициях,плохая маскировка.

— Птухин перестарался, но попал в точку, — отметил я про себя.

Этот «дружественный налет» был дерзким нарушением утвержденного сценария учения, но его учебный эффект перевешивал формальные нарушения. Он наглядно показал, что планы — это одно, а война — другое.

Я снова обратился к комдиву Огурцову.

— Ваши действия после налета?

— Дал указание рассредоточить колонны, увеличить интервалы, выдвинуть вперед зенитные расчеты, пусть и условные. Организовал сбор «поврежденной» техники в условные ремонтные пункты, — доложил он и добавил: — Однако, товарищ командующий, на такой… творческий подход авиации мы не рассчитывали… Этот спектакль срывает график движения.

— График движения в реальном бою срывает гибель техники и людей, товарищ Огурцов, — парировал я. — Авиация противника не станет сверяться с вашим графиком. Приспосабливайтесь. Доложите, через час, как изменили порядок движения на марше.

И в этот момент с неба опять раздался гул. На сей раз это были не истребители, а пара скоростных бомбардировщиков «СБ». Они прошлись над условным расположением штаба «синих», сбросив несколько дымовых шашек.

Фиолетовый дым потянулся над полем, обозначая зону «заражения» или «постановки дымовой завесы противником». Штабистам пришлось в спешке собирать карты и аппаратуру для имитации переезда КП.

Я позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Птухин, видимо, решил отыграться за все предыдущие упреки в шаблонности. И делал это с пониманием дела. Налет истребителей на колонны, затем бомбардировщиков по штабу — классическая схема подавления управления.

Через час ко мне на КП прибыл сам Птухин на легком «У-2», который приземлился на ближайшей ровной полосе. Он вылез из кабины, в кожаном реглане и шлеме. На лице комкора читалось удовлетворение пополам с готовностью к разносу.

— Разрешите доложить, товарищ командующий! Задание по внеплановому воздействию на наземные силы «синих» выполнено!

— Выполнено с нарушением плана учений, — сказал я, глядя на него прямо. — Кто вам дал право?

— Вы, товарищ командующий, — ответил он без тени смущения. — Когда говорили, что учения должны быть максимально приближены к боевой обстановке. В бою противник не станет присылать нам расписание своих атак. Мы создали нештатную ситуацию. Для проверкиреакции.

— Реакция была слабой, — констатировал я, нарочито громко. — Колонны скучились, зенитное прикрытие не было организовано заранее, штаб не был готов к быстрому перемещению. Ваш налет выявил эти недостатки. В этом его польза, но в следующий раз согласовывайте подобные «сюрпризы» лично со мной. Понятно?