Книга Последний герой СССР, страница 103 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

— Надеюсь, не открывал? — Строго спросил Сан Саныч, даже не глянув в мою сторону.

— Я же не дурак, — обиделся ботаник. — Бумага почти тридцать лет пролежала в неподходящих для хранения условиях.

— Вот и отлично! Сейчас же специалисты займутся восстановлением, как только закончат, сразу получишь снимки. И, вот что, идите уже отсюда, вот люди — приказано отдыхать, а я вас выпроводить не могу с территории «Р. И. П.», — он махнул рукой и быстро поднялся по лестнице.

Мы с Петром вышли на солнце.

— Ну что, есть желание чего-нибудь похлебать? — Закинул я удочку.

— Мечтаю просто! — Петр закатил глаза. — Борща. Горячего. Красного. С пампушками. — Он сглотнул слюну. — И чтобы пампушки чесночные были.

— Гурман, блин, — я рассмеялся. — Борщ в такую-то жару? Пошли в санаторий. У нас там неограниченный кредит, накормят от пуза.

На секретарской стойке зазвонил телефон. Я бы не стал сниматьтрубку, но Петр с его непосредственностью во всем, что не касалось дел, не сильно отличался от задержавшегося в развитии Ванечки. Он схватил трубку и расцвел:

— Вовчик⁈ Привет! Да, вернулись. Сейчас? Да идем поесть в санаторий. Ну подъезжай в Барнаульский. Мы там в столовой будем. Ну, конечно, с Владом.

Не успели вернуться в Барнаул, как тут же нарисовался Вовчик? Что ж, мне самому интересно, что его так жжет, что он уже второй раз напрашивается на встречу?

По своей серой машинке, признаюсь, уже соскучился! Сел за руль со словами:

— Ну здравствуй, моя хорошая!

— Ты с ней, как с девушкой, — Петр улыбнулся.

— А она и есть девушка, — ответил я, трогаясь с места. — Причем самая верная, никогда не предаст.

Пять минут — и мы у санатория «Барнаульский».

Сразу прошли в столовую. Обед уже кончился, со столов убрали. Это хорошо, что пусто, сейчас совершенно не хотелось смотреть на отдыхающих, приехавших сюда, на берег Оби, поправить здоровье.

Дамы на раздаче были классическими дородными поварихами. Круглые лица под белыми колпаками, пышные бюсты, обтянутые белой тканью поварских халатов, необъятные бедра.

— Что есть будем? — Посмеиваясь, одна из них лениво прошла к раздаче. — Кашка молочная, супчик куриный с вермишелью не соленый, у вас какой стол? Первый? Второй? Третий?

— Риповский у нас стол, — ответил ботаник, — у нас своя диета.

— А, понятно! Кстати, а для кого у вас последнее время каши молочные заказывают? И пюре яблочное? У кого-то дети, что ли?

— Начальник у нас на кашку налегает, — ответил я. Продвинул поднос по металлическому карнизу вдоль стойки раздачи и попросил:

— Мне окрошки, пожалуйста!

— Сейчас! Я из холодильника принесу, красавчик! — И тетенька, подмигнув мне, скрылась на кухне.

— Что-то еще? — Тут же заменила ее вторая.

— Да, пожалуй, кулебяку и стакан чая.

— Такой едок — оскорбление для поваров, — фыркнула она.

— Вас сейчас Петя откомплиментит, — я рассмеялся.

— Это точно! — Петр потер ладони, облизнулся и сглотнул слюну. — Первый комплимент: борщ! С мясом, шкварками и пампушками!

— Вот, это я понимаю, — смешливая повариха прыснула. — Еда не мальчика, но мужа! Кстати, а кому-то уже повезло или еще холост?

— Женат, — ответил я вместо Петра. — Женат без права на развод, на науке женат,девушка.

— Фи, с той наукой в постели не согреешься, — протянула повариха.

Я дождался свою окрошку и прошел к столику подальше от стойки раздачи. Столовая просторная, светлая. Воздух густой и вкусный, пахнет свежим хлебом, ванильными булочками и чем-то неуловимо домашним. Устроился за столом, но есть не начинал, ждал своего спутника. Петр сгреб на поднос все, что предлагали: салат свекольный, салат из помидор, салат из капусты с морковью и огурцами, пару булочек. Поставил стакан морковного сока. И это помимо борща! Дело дошло до котлет.