Книга Последний герой СССР, страница 40 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

— Ты мне скажи, — задал я вопрос, когда поднялись на третий этаж, — почему на тебя твоя гуделка не подействовала?

— А у меня вот, — ботаник жестом фокусника выудил из кармана небольшую коробочку, размером с зажигалку. — Глушитель. Универсальный глушитель волн. Вчера закончил и так удачно получилось испытать его в полевых условиях!

Не знаю, как я не выматерился вслух!

Петр открыл дверь своей квартиры и пригласил войти.

— Ну уж нет! — Сан Саныч поднял руки, выставил их ладонями вперед, будто хотел отгородиться от ученого. — Я в твой гадюшник не пойду. Ты иди спать, Петя, а я с Владом побеседую.

Ботаник вдруг всхлипнул.

— Ты чего? — опешил я.

От того жестокого, бездушного человека, который в кризисной ситуации был собран и действовал предельно быстро и эффективно, не осталось и следа.

— Пакет с продуктами потеряли, — сказал он тихо. — А там пастила. Сирийская. А я так ее и не попробовал.

Я только закатил глаза.

Быстро спустился вниз, нашел пакет — он лежал там, где я бросил его, подбежав к орущей «Волге». Пострадавших грузили в машины скорой помощи, «Волга» дежурного по городу отъезжала. УАЗ вневедомственной охраны тронулся следом. ППСники зло зыркнули на меня, но даже слова не сказалив мою сторону.

Я поднял пакет и так же бегом вернулся на площадку третьего этажа.

— Держи, — сунул пакет ботанику. — И закрой, пожалуйста, двери.

— Да что их закрывать? — Ботаник хохотнул. — У меня здесь такой же излучатель стоит, только помощнее. Никто и близко не подойдет! Прикиньте, ёмкостной датчик, срабатывает при нахождении от двери в двух сантиметрах.

— Придурок! А если кто-то случайно подойдет? Ребёнок, например? Или почтальон? Ты об этом подумал? — Заорал я.

— Когда вы уже уйметесь! Ночь на дворе! — Закричали с четвертого этажа и тут же хлопнула дверь.

— Да, над селективностью надо еще поработать, — Петр не обратил на крик соседа никакого внимания.

— Ладно, расходимся, — я видел, что заткнуть Петра невозможно, он сейчас изложит все свои задумки, расскажет о наработках и попытается обсудить все идеи. — Утром встретимся. Надеюсь, — добавил мрачно.

Петр засунул руку в пакет, выудил обломок от плитки соевого шоколада и, не прощаясь, скрылся в своей квартире. Мы с Сорокиным вошли в мою однушку.

— Что, Влад, вкусил все прелести дружбы с гением? — Сан Саныч засмеялся, сухо, похоже на карканье вороны.

Меня взяла злость.

— Вы чем думали, когда давали Петру боевое оружие⁈ — заорал я, плюнув на субординацию. — Это же все равно, что ребенка со спичками посадить играть на складе боеприпасов⁈

— А что случилось? — Сан Саныч, кажется, списал мое состояние на стресс.

Но меня трясло от злости.

— То, что он не умеет им пользоваться.

— Я его прогонял по теории — он знает об оружии больше меня, — Сорокин был явно удивлен. — И на тренажере он показал хорошие результаты.

— Он же теоретик! — Я вдруг успокоился. — И никто не знает, где у него замкнет и когда. В следующий раз предупреждайте меня о подобных решениях. И сигнализацию снимите с машины к чертовой матери. После сегодняшнего концерта к нашей «Волге» ни одна собака не подойдет. Включая ГАИшников.

— Все, Влад, я пошел, — Сан Саныч не стал проходить в комнату. — Ты постарайся выспаться. Завтра у тебя будет сложный день.

— Почему завтра? У меня уже сегодня сложный день, — ответил я со вздохом, закрывая за Сан Санычем дверь.