Книга Последний герой СССР, страница 41 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

Проводив его, рухнул на диван и заснул. Мгновенно.

Утром посмотрел на Петра и злость прошла. Он стоял у моей двери счастливый, сияя, как начищенныйпятак.

Я вышел и, спустившись к машине, с опаской посмотрел на нее.

— Не заорет?

— Нет! — Радостно ответил Петр. — Я вчера отключил сигнализацию. Оставил только инфразвук. Без звукового сопровождения удачнее будет.

— Из-за твоей сигнализации вчера два человека умерли, — сердито сказал ему, но этому ботанику все как об стену горох.

— Да с чего они умерли? Ну немного оглушило, там не такой разряд был, чтобы умереть. Подумаешь, слегка током шарахнуло. Часа два полежали и очухались, — он солнечно улыбнулся и, достав яблоко из кармана светлой жилетки, предложил:

— Будешь?

— Нет, спасибо. — Я вдруг вспомнил гайки в жестянке с монпансье и усмехнулся. Явно чуваку железа в организме не хватает!

В офисе поставил машину в гараж. Предупредил Василия Ивановича, что буду брать только по острой необходимости, и что каждый день она не нужна. Вообще мне проще проводить Петра до квартиры пешком. Проблем меньше.

В фойе во всю надрывалось радио. Диктор местной радиостанции объяснял, что вчера проводились учения, и что сирена была включена по ошибке. Что виновные выявлены и будут строго наказаны. В конце сообщения диктор принес извинения за причиненные неудобства. Сказал бы, где я видал такие «учения»…

Секретарша встала и приглушила звук.

С удовольствием посмотрел на Настю. Сегодня на ней синий сарафан: широкая расклешенная юбка и длинные, от пояса лямки, скрепленные на груди двумя планками. Под ним белая шелковая блуза с пышным воротником.

— Настя, а у тебя сегодня что, день рождения? — Поинтересовался Петр.

— Почему вы так решили? — ровные бровки удивленно взлетели вверх.

— А ты сегодня просто празднично оделась, — заметил ученый, чем смутил девушку. Она мило зарделась, перекинула косу за спину и, ответив, что одежда самая обычная, сняла трубку звонящего телефона.

— РИП, слушаю? — ответила кому-то на другом конце провода.

Мы поднялись на второй этаж.

Совещание проходило в кабинете, который занимал Жорес Иванович — и генерал Рохлин — во время своих кратких визитов. Я вошел первым, Петр за мной. Алферов уже в кабинете, сидит за столом, погруженный в бумаги, но, услышав наши шаги, поднимает взгляд.

— Садитесь, — кивает он нам.

Я занимаю место по левую руку от него. Петр садится у самого края стола, ближе к дверям.

— Как вы?Отошли от вчерашнего? — интересуется Жорес Иванович.

— Все в порядке, — коротко отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Наверняка уже знает все, до мельчайших деталей, в красках и лицах.

Дверь открывается и в кабинет быстро входит Сан Саныч. Сорокин бросает на нас с Петром ехидный взгляд, губы его чуть подрагивают — явно сдерживает усмешку. На лице написано все, что он думает о нашем ночном «приключении». Но вслух не произнес ни слова, и на том спасибо.

Рохлин появился в кабинете последним. Выправка, шаг, осанка — все, как по уставу.

— Приветствую, — коротко поздоровался он. Подошел к столу, взял стул и, поставив его рядом с Алферовым, сел так, чтобы видеть белый экран, растянутый на противоположной стене.

— Сан Саныч, шторы, — говорит он все так же почти тихо, не повышая голоса.

Сорокин молча выполняет просьбу. Кабинет погружается в полумрак.