Книга Товарищи ученые, страница 82 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

Ну и в ком он мог его увидеть?

Мой ответ — в Рыбине Михаиле Антоновиче.

Конечно, ни малейших доказательств этого у меня не было. Прямых. Но косвенные улики!.. Они сами собрались в кучу, как снежный ком, и к ним стали прилипать совсем уж призрачные психологические тонкости. Память начала рисовать мои нечастые встречи с завхозом, его слова, жесты, взгляды. Там, например, в подвальном хранилище.

Все тайное когда-нибудь становится явным… — говорил он.

И еще: эти ребята работать умеют… — про местную контрразведку во главе с Пашутиным.

И еще: меня жизнь учила лучше, чем всякий факультет… тебе такие университеты и не снились…

И еще: я когда-нибудь такого шороху наведу!..

Да отродясь бы я не вспомнил такие мелочи, если бы не поворот обстоятельств! А тут память начала исправно подсовывать все это, дополняя картину.

Но и этого мало! Добавился до кучи и странный рассказ Рыбина о таинственных явлениях в подземелье коллайдера. С иронической пометкой: а я вам этого и не говорил. То есть с готовностью в любой миг отказаться от своей мистической повести.

Но она была! Была. И никуда от этого не деться.

Напряженные раздумья довели меня до того, что во рту пересохло. Дико захотелось пить. Какое-то время я стойко терпел жажду, но затем все же решил ее удовлетворить, благодаря судьбу за то, что завтра суббота, можно дрыхнуть сколько влезет.

И начал осторожно переползать через Аэлиту. Ну здесь уже незаметно не вышло.

— Ты куда? — пробормотала она сонно и встревоженно, хватая рукой мою руку.

— Попить, — ответил я шепотом и поцеловал в щечку.

— А, — ответила она, поерзала щекой по подушке, прилаживаясь спать дальше.

Я перебрался через волшебно-теплое тело, ощупью нашел трусы.

Естественно, мы нежились под покрывалом в одеждах Адама и Евы. Идти даже на кухню, даже в темноте в этом костюме мне не позволяловоспитание — вот такой я деликатный молодой человек. И босиком терпеть не могу ходить. Оттого нашарил в темноте и тапочки, надел трусы, надел обувь, и осторожно двинулся на кухню.

Я старался шагать бесшумно, чтобы случайно не разбудить Аэлиту — видимо, именно поэтому разобрал еле слышный, но слышный скрип снаружи. На крыльце.

Кто-то пытался вскрыть дверь.

Даже не подумав ничего, чистым инстинктом я сперва застыл на миг — а затем так же бесшумно отманеврировал к двери. Теперь застыл здесь. И услыхал на дверным полотном опять же едва слышное, но слышное звяканье.

Это ключи! Связка ключей.

Мысль сразу отбросила все ненужное, типа: кто? Зачем?.. Все потом! А сейчас один вопрос: что делать⁈

Глаза, худо-бедно привыкнув к темноте, разобрали у левого дверного косяка хилую табуретку: дугообразные трубчатые ножки, крест-накрест схваченные болтиком, и сверху круглая фанерная сидушка. Такой эконом-вариант в модельном ряду табуретов.

Ключ с запредельной осторожностью, но для меня уже совершенно отчетливо заворочался в замке, и вслед за этим тихонько заскрипел ригель, вытягиваясь из подзамочного проема.

Других ответов на вопрос: «что делать⁈» не осталось. Я схватил табурет за ножку, перехватил поудобнее, горячо возблагодарив замочно-дверную конструкцию — как раз сработано мне под правую руку. И приник спиной к стене.

Ригель едва слышно щелкнул в крайней точке. Все! Дверь отперта. Я не стал дышать.

Дверь стала открываться.