Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 63 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Вместе?

— Вы сами сказали, что каждый гасконец без пяти минут мушкетёр.

— Я не так сказал, — улыбка медленно сползала с холодного лица д’Арамитца. — Но понимаю, куда вы клоните, Шарль. Что вы предлагаете?

— Если дадите мне слово чести, что поступите так же, — я решил пойти ва-банк. — То я раскрою свои предположения о том, как местные контактируют с осаждённой крепостью. А потом мушкетёры и кадеты, вместе, принесут Его Величеству Бапом.

На холодном и мрачном лице злого Арамиса появилось что-то, что можно было принять за улыбку. Не обычный его хищнический оскал, а настоящую человеческую улыбку.

— Слово чести, Шарль. Я слушаю вас, — сказал он, протягивая мне руку в перчатке. Обошлось без плевка, слава Богу. Я пожал руку и начал свой рассказ:

— Когда мы решили пообедать у одного фермера…

— То есть грабили очередного бедолагу, — хмыкнул Арамитц. — Впрочем, здесь так как поступают почти все.

— Вы столь благородный и милосердный… Может вам пора сменить форму мушкетёра на рясу, Анри?

— Верующему не нужна ряса, Шарль, как Богу не нужно золото, — д’Арамитц уже не пытался скрывать своё… не очень католическое мировоззрение. — Продолжайте, прошу вас.

— Тот фермер привёл к нам испанцев. Без формы, довольно грязных, но опытных фехтовальщиков. Пришлось попотеть, скажу я вам.

— И что? Может дезертиры, может разведчики Спинолы, может быть кто угодно.

— Они хотели взять меня в плен. Зачем дезертирам пленник?

— Вы кажетесь мне весьма мясистым малым, Шарль, — улыбнулся д’Арамитц. — Может они решили также и захотели вас съесть.

— Перестаньте валять дурака, Анри. Вы прекрасно понимаете, что…

— Разведчики Спинолы.

— Где он сейчас? На севере?

Я ткнул пальцем в небо, потому что все вокруг только и говорили, что о севере. Возможно, мне стоило купить у кого-нибудь карту. Анри д’Арамитц, кажется, принял мой довод. Улыбка его исчезла, он кивнул, повернулся ко мне спиной — невиданное доверие! Потом вздохнул.

— Спасибо за честность, Шарль.

— Я уверен, что есть какой-то путь в крепость, который мы не перекрыли, — продолжил я. Мушкетёр кивнул, соглашаясь.— И что вы что-то знаете о нём.

— Баш на баш, вы предлагали?

— Верно, Анри.

— Что ж, тогда скажу и будем молиться, чтобы дядя не снял с меня шкуру за это, — Анри д’Арамитц обернулся. — Мы не знали, что целый отряд испанцев может пройти из крепости. Мы думали об одном контрабандисте, с помощью которого получится дать пару взяток.

— Благодарю, Анри.

Мы замолчали. Оба стояли спиной к лагерю и Бапому, наблюдали за мирной суетой, наполнявшей окрестные фермы. Казалось, жители Фландрии уже не просто свыклись с нашим или испанским присутствием. Они как будто бы и не обращали на всех этих солдат и войны вообще никакого внимания. Раз в год посевы бьют заморозки, раз в год их вытаптывает чья-то армия, остаётся только держать нос по ветру и не забывать делать запасы. Для меня все это казалось чем-то сюрреалистичным. В ста метрах впереди, молодой парень со смехом разливал по корытам помои для свиней. Хрюшки весело набрасывались на остатки ужина и завтрака, отталкивали друг друга, а парень только громче смеялся. В ста метрах позади, мои товарищи играли в карты, стараясь не думать о том, кто словит пулю в предстоящему штурме. Что делали люди в осаждённом Бапоме я и думать не хочу.