Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 101 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Джульетта задумалась, даже наморщив лоб, чтобы точнее вспомнить произнесённые Конде слова:

— Что вроде того, что какой-то идиот ничего не понимает. И что он — в смысле, месье Конде, никогда не будет участвовать в таком идиотском и бессмысленном акте неповиновения.

— Он так и сказал? Акте неповиновения? — мы с мушкетёрами переглянулись. Джульетта уверенно кивнула. Тогда я сказал:

— Хорошо. Прошу тебя, Джульетта, расскажи подробнее. Нам нужны все детали.

— Да-да! Утром ему доставили письмо. Он распечатал его без меня, но, когда я вошла в комнату,я увидел его очень-очень злым. Он ходил из угла в угол, ронял мебель и ругался под нос. Заметив меня, он собрался с мыслями и сказал, что я не лезу не в свое дело, и чтобы я убирался как можно скорее. Я, тем не менее, успела прочитать письмо.

— Вы успели⁈ — изумился Сирано де Бержарак.

— Несколько строк, но всё же. Более того, когда он бросил его в камин, успела вытащить из огня небольшой фрагмент.

— У вас сохранились остатки? — нетерпеливо спросил Анри д'Арамитц.

— Да, — Джульетта вытащила небольшой кусочек письма.

Это и впрямь был совсем огрызок. Огонь уже успел сделать свое дело. Сохранилось едва ли несколько предложений. В огрызках письма говорилось следующее:

'…пришел день! Мой возлюбленный брат, скорее всего, уже не вернется в Париж. Мы должны действовать, друг мой, и я уверен, вы поддержите меня в моем начинании.'

— Все, что сохранилось, — виновато сказала Джульетта.

— А что еще успели прочитать? — спросил Анри.

— Мне очень сильно не нравится это упоминание «возлюбленного брата», — сказал де Порто.

— Это Гастон, — устало качнул головой Анри д'Арамитц.

У меня, однако, была куда менее приятная информация в голове.

— А бывшая королева, мадам Медичи, еще в Кёльне? — поинтересовался я.

— Что? Какая связь между… — почесал в затылке Арман д'Атос. Де Порто и д'Арамитц посмотрели на меня с недоумением, но промолчали.

— Да-да, ничего. Просто вдруг пришло в голову.

Ситуация оказалась очень-очень скверной, и я надеялся на то, что все обойдется. Неужели всё действительно могло совпасть так не удачно? Всего несколько дней назад узнать об ещё одном брате Его Величества, и столкнуться с ним сразу же после этого.

— Будем надеяться, что «возлюбленный брат» было сказано метафорически? — неуверенно спросил Сирано де Бержерак.

— Что ты еще успела прочитать? — уточнил я, повернувшись к Джульетте.

— Там были призывы к действиям, — ответила девушка. — Принца Конде просили поднять гугенотов…

Мы все сразу же повернулись к Анри д'Арамитцу. Тот скользнул по нам своим ледяным взглядом и тихо произнес:

— Все сидящие здесь мужчины, идите к чёрту. Вы, девушка, продолжайте, прошу вас.

— В общем, его просили поднять гугенотов. Чтобы они присоединились к борьбе и начали биться против королевской власти. Чтобы избавиться от Мазарини,как там было сказано, пока нет Его Величества. Там ещё написали, и это меня особенно напугало, будто Людовик не вернётся из Гаскони.

— Почему? — спросил я у остальных. — Думаете, будут покушения?

Мушкетёры задумались. Если честно, я и сам был уверен, что на Людовика постараться напасть. Я посылал с ним Диего не из пустой паранойи. Но я был точно уверен, что, добравшись до самой Гаскони, Его Величество будет в полной безопасности.

— Думаю, что случится с Людовиком что-то могло только по дороге, — сказал я.