Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 33 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Нас двое, ты один, — не уверенно ответил парнишка.

— Знал бы ты, как часто мне это говорили, — устало сказал я и отразил новый удар юноши. Второй присоединился к нам, и, должен признать, вдвоём они представляли угрозу. Фехтовальщиками они были не слишком опытными, но отчаянными.

На меня обрушился град ударов, и несколько первых мгновение битвы, я мог только отступать и защищаться. Пришлось выхватить свободной рукой кинжал.

Удары летели с неистовостью обречённых. Противники старались оттеснить меня подальше от входной двери, не сговариваясь. Но они могли бы и раньше попытаться сбежать, так что тут было что-то ещё. Наконец-то, я перешагнул через свалившийся с табуретки труп. Юноша попытался подойти к нему ближе.

— Вот оно что, — усмехнулся я и сделал единственный точный выпад. В этот момент юноша попытался схватить труп за рукав, потерял бдительность и пропустил укол.

Умирающий, но ещё живой, противник отступил назад, держась за горло. Я покачал головой, переводя взгляд на последнего оставшегося. Тот явно трусил.

— Последний шанс, — сказал я, но парень только зарычал и бросился на меня. Не знаю, на что он там надеялся, но атака была неловкой и отчаянной. Я с легкостью отбросил его шпагу в сторону и мой кинжал нашёл сердце врага.

— Ну дурачьё ведь, — только и сказал я, вытирая лезвие. Затем перевернул труп того, кто заряжал пистолет. Порывшись в его одежде, я нашёл именно то, что искал. То, к чему потянулся юноша и поплатился за это жизнью.

— Что там за шум? — наконец кто-товнизу сообразил, что люди не просто так звенят сталью и рычат друг на друга.

— Эти пьяные придурки устроили дуэль! — крикнул я в пол.

— Пусть будут прокляты! — ответили мне. — Надеюсь они сдохли! И заплатят за эту неделю!

Я рассмеялся, вынимая письма из рукава убитого. Их было всего три, каждое было уже распечатано. В комнате пахло кровью, и мне не очень хотелось находиться тут дольше положенного.

Я высыпал на столик остатки денье. Их было много, просто сама монета была мелкой. Затем аккуратно сложил письма и спрятал их в свой третий кошелек. Уже и без того наполненный бумагами, правда иного рода. После чего, я вышел сперва из комнаты, а потом и из дома.

В переулке никого не было, меня никто не видел. Быстрым шагом, я направился (как и было заранее оговорено) к дому герцога де Тревиля. Я старался поменьше привлекать к себе внимание. Но к счастью, всем было на меня плевать. Только миновав резную ограду — домик у лейтенанта королевских мушкетёров, был ненамного беднее, чем у Конде — я позволил себе расслабиться.

Подойдя к входной двери, я погладил рукой кошелёк с бумагами и письмами, лишь затем постучал. Ужасно хотелось прочитать уже сейчас, но я боялся вытаскивать столь ценную вещь на улице. Через минуту, дверь распахнулась. Я ожидал увидеть слугу, но на пороге стоял уже раскрасневший от выпивки Исаак де Порто.

— Шарль, старый ты лис, заходи! — расплылся здоровяк в улыбке.

— Я тебя старше всего на пять лет, — вздохнул я, но в помещение вошёл. На самом деле то, что я был старше куда более потрёпанного жизнью де Порто, всегда вызывало у меня удивление. Но он попал в королевские мушкетёры намного раньше, и, видимо, успел хлебнуть лиха.

В большой и просторной гостиной собрались, кроме нас, трое. Герцог капитан-лейтенант де Тревиль сидел в просторном и явно дорогом кресле. Рядом с ним, на небольшой кушетке, развалился Арман де Сиег д'Атос. А в углу, разумеется, слабо освещённом, стоял Анри д'Арамитц. В отличие от прочих, этот пришёл без мушкетёрского плаща. Напротив, он был одет как самый обычный горожанин.