Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 54 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Но значит и мне нужно с вами поделиться, — продолжил гугенот. — Утром я был у Конде. Он… он надеется на то, что я поддержу его в тёмный час.

— И что за тёмный час? — спросил д'Атос.

— Если вдруг Мазарини отменит Нантский эдикт, Конде обещает утопить Францию в крови, — холодно ответил Анри. Де Порто, кажется, не поверил своим ушам.

— Что? — взревел он. — Конде хочет устроить новую религиозную войну?

— Чушь собачья, он же католик! — сказал д'Атос.

Анри только пожал плечами. Я осторожно извлёк из-за пазухи мертвеца небольшую книжицу. Она была чёрной, и без каких-либо надписей на обложке. Но я уже понимал, что это.

— Гугенотов во Франции ещё много. На их плечах принц крови сможет въехать в Лувр, — задумался де Порто. — Особенно, если Людовик и впрямь скоро отправится к Красному.

— Но у нас почти не осталось власти, влияния и солдат, — покачал головой Анри. — Мы просто жертвенные агнцы.

— Верно, это значит… Конде надеется использовать гугенотов, поднять бунты… а потом всех помирить? — продолжалразмышлять вслух Исаак де Порто.

— Не самый худший способ стать регентом, — сказал я, открываю книжицу.

— Что там? — спросил д'Арамитц, словно почуяв неладное.

— Это библия, мой друг, — вздохнул я. — На французском.

Анри подошёл ко мне и взял книжицу из моих рук. Он с нежностью провёл ладонью по страницам, затем покачал головой.

— Уже началось, — сказал он.

— Каковы шансы на то, что Конде сам спровоцирует гугенотов? — спросил я.

— Тогда Мазарини просто обязан будет надавить на Его Величество с пересмотром Нантского эдикта, — де Порто наконец-то перестал жевать ус.

— И как раз, пока нас не будет в Париже, — сказал д'Арамитц. Молчавший до этого д'Атос вдруг спросил:

— Но как гугеноты связаны с этими проклятыми подвесками?

— Отличный вопрос, Арман, — вздохнул я. — Хотелось бы мне знать ответ. Но время не ждёт, месье.

— Мы будет хоронить их? — вдруг спросил д'Арамитц.

— Десять человек? — я покачал головой. — Можем лишь сгрузить их на лошадей и отправить обратно в Париж.

— Десять убитых гугенотов, как раз на руку Конде, — сказал де Порто.

Анри посмотрел на меня, не с мольбой… на эту эмоцию та ледяная маска, что люди могли принять за лицо, была не способна. Скорее с холодным и уважительным, но требованием. Он словно говорил своими голубыми глазами: «Граница нашей дружбы проходит на не могиле де Шеврёз, а здесь».

— Лопаты все взяли? — спросил я.

— Должны были выкопать одну могилу, а выкопаем десять, — очень грустно рассмеялся д'Атос.

Мы взялись за инструменты. До самого обеда мы рыли неглубокую общую могилу, куда и сложили мертвецов. Д'Арамитц прочитал молитву, и мы несколько минут стояли перед ямой, каждый думая о своём. Закапывать было проще и быстрее.

Мы пустились в дальнейший путь уже когда солнце перевалило зенит. Скакали бодро, жалея лошадок, но не тратя драгоценное время попусту. Уже к закату мы подъезжали к Сен-Дени, ближайший к Парижу городок на севере. И уже тогда, мы поняли, что потратили слишком много времени на проклятую могилу.

Навстречу нам ехала группа жандармов. В стальных кирасах и шлемах, с тяжёлыми кавалерийскими шпагами в руках, они подъезжали неспешно и так же неспешно старались нас окружить.

— Что вам угодно, месье? — вежливо спросил я, вынимая пистолет.

Он ещё не был заряжен, но мне бы точно хватило времени, чтобы прикончить хотя бы одного жандарма. Всего их было трое, на одного меньше, чем нас. Вот только мы не носили стальные кирасы и шлема.