Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 56 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Проклятье, Арман, хватит меня позорить! — зарычал де Порто и до нас снова набросился на своего врага.

Отвлекаться на этих двоих больше времени не оставалось. Наш с д'Арамитцем противник уже опомнился и снова попытался перейти в наступление. К счастью, его рука уже начала уставать. Удары были уже не такими размашистыми, и он больше не вкладывал в них какой-то яростной дикой силы. Всё больше и больше полагался на тяжесть самого оружия и инерцию.

Возможно, если бы он использовал эту тактику с самого начала, его судьба сложилась бы чуть удачнее. Но жандарм, видимо, надеялся сломить Анри, выбить оружие из его рук или попросту заставить кисть дрожать от постоянной вибрации. Он не на того напал.

Анри отразил очередной выпад и тогда я уколол противника точно под шлем. Жандарм успел в последний момент вернуть шпагу в защитную позицию и отвести удар в сторону. Тогда-то и ударил Анри. Он не собирался убивать врага одним точным выпадом, вместо этого,он рассёк ему бедро до самой кости.

Кровь тут же начала заливать многострадальную дорогу у Сен-Дени, мужчина закричал, но оружие не бросил. Он повернулся к д'Арамитцу, чтобы сказать ему что-то грозное или угрожающее, но я уже атаковал его с другого бока. Бедолага с трудом отразил мой удар, тогда д'Арамитц снова полоснул его по бедру.

— Вам лучше бежать, месье, — осклабился он. Раненный только взревел и в третий раз попытался напасть на Анри. Тот с легкостью отбил уже подрагивающую в уставших руках шпагу. Жандарм терял всё больше крови, но словно не надеялся сам остаться в живых. Он продолжал и продолжал нападать и лишь только раз открыл рот, чтобы обложить нас проклятиями:

— Сатанинское семя! — последнее, что сказал жандарм, и шпага Анри всё-таки нашла щель между его кирасой и шлемом. Мертвец повалился на землю и примерно в то же время, де Атос попросту вышвырнул своего противника из седла. Несчастный попытался было сражаться пешим, но шансов у него уже не было.

— Мы почти у самых ворот города, — устало пробормотал де Порто, утирая рукавом пот со лба.

— Странно, что солдаты или другие жандармы не выехали нас разнять… — сказал я. Д'Атос кивнул:

— Со стены и ворот нас было видно, как на ладони всё.

— И всё же, никакой подмоги ни им, ни нам, — протянул д'Арамитц.

— А кто бы захотел вмешиваться в схватку мушкетёров и жандармов? — рассмеялся я. — Вопрос в том, рискнём ли мы теперь проехать через город или найдём окружной путь?

— Они бы уже напали? — пожал плечами де Порто. Мы согласились.

В первых вечерних сумерках уже проехали через городские ворота. Несколько солдат лишь с интересом оглядели нас, но ни слова ни сказали. Мы доехали до ближайшего постоялого двора, где оставили отдыхать лошадей и сами сняли одну просторную комнату на троих. Я не спал около суток, поэтому попросил поставить меня в последнюю, четвёртую смену.

Анри также лёг спать, а вот де Порто и д'Атос остались в общем зале. Мы с д'Арамитцем уснули практически сразу же. Я провалился в глубокий спокойный сон. Только для того, чтобы быть разбуженным ужасным грохотом и шумом в общем зале.

— Какого? — едва разлепив глаза пробурчал д'Арамитц. Видимо свою ледяную маску он одевал уже после утреннего кофе (который ещё нормально возить не начали, к великой моей скорби).

Я уже стоял в дверях, полуодетый. Сапоги и короткие штаны, поверх панталон, я натянул — и слава Богу. Шпагу брать не стал, поскольку звона стали со стороны общего зала слышно не было. Кто придёт за гаражи с пером, тот беспредельщик, а беспредельщиком ни я, ни оригинальный Шарль Ожье де Батс не были.