Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 61 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Не знаю, всё ли в порядке с Хьюго, но он крепкий малый, — попытался я успокоить Анну.

— Я беспокоюсь не о нём, Шарль. Вы помните Мордаунта?

— Мальчишка который приходил меня убить, по приказу вашего первого мужа? — поморщился я. Если честно, случится успело столь многое, что в моей памяти уже с трудом умещались имена фламандцев.

— Он остался слугой при Хьюго, но также выполнял и мои поручения.

— Насколько… — я не знал, как спросить прямо. — Что он делал для вас?

— Помог познакомиться с де Бофором, — вздохнула Анна де Бейл. — Покупал ингредиенты для… вы понимаете.

— Скольких вы убили для де Бофора? — вдруг осознал я. Миледи отвернулась.

— Мы выпили в Париже за то, чтобы прошлое нас больше не терзало, Шарль, — тихо сказала она.

Я кивнул. Положил руку поверх её. Девушка посмотрела на меня, печальная и уставшая, а потом сказала:

— Не думаю, что Мордаунт мне как сын. Скорее, как младший брат. И я не уверена, что он сможет о себе позаботиться.

— Что вы там воркуете? — не выдержал наконец Арманд д'Атос. — Нам надо объезжать город и ехать на север!

— Боюсь, мой друг, нам нужно внутрь, — сказал я. — Весь север в руках испанцев, так?

— Ну не весь, — пожал плечами де Порто. — Но гады вцепились в побережье зубами, этого не отнять.

— И что это значит? — спросил д'Атос.

— Что без протекции моего друга, чёрт нам, а не корабль. Или чума, или возвращаемся через Францию. Готовы к новым встречам с агентами Конде?

Арман вроде как раздухарился возвращаться назад и был готов перебить всех посланных Конде гугенотов. Но посмотрел на Анри д'Арамитца и сразу же стих. Вопрос был исключительно этического характера.

— Мы едем через Лилль, — сказал я. — Лучше столкнуться с чумой, чем отравить душу предательством.

— О каком предательстве речь? —спросил Анри д'Арамитц, с усмешкой.

Я не ответил и снова направился к воротам. Солдат вяло пытался нас остановить, но быстро сдался. Ворота были едва прикрыты, так, чтобы мог въехать или выехать одинокий всадник. Этим мы и воспользовались.

Лилль встретил нас смрадом и гниением. Чума действительно имела запах, нам очень быстро пришлось обвязать лица длинными платками. Миледи сбрызнула их духами, которые по какой-то причине оказались в её седельной сумке. Вместе с двумя дюжинами другим склянок и баночек. Духи, впрочем, едва помогали.

Мы проехали по вымершей улице. Ставни в домах плотно закрыты, многие жилища покинуты. В старом здании конюшни смрад оказался ещё сильнее. Стоило мне заглянуть внутрь, и я увидел стаю бродячих собак, обладающих лошадиный круп. Псы злобно зарычали, и мы проехали дальше.

На всякий случай, я зарядил пистолет. Посмотрев на меня, Исаак и Арман проделали тоже самое. Анри вытащил из ножен шпагу и так и ехал с ней. Людей вокруг не было. Город, казалось вымер, хотя даже во время эпидемии где-то же должны скрываться живые! Хотя бы заражённые. Но нет, мы словно попали в декорации к фильму ужасов.

Наконец, в полной тишине, мы добрались до таверны, уже сменившей вывеску с испанской на французскую. Раньше, пока эта часть Фландрии была ещё под контролем Габсбургов, таверну звали Chica de cula gordo. Теперь это была просто «Пышнозадая девчушка».

Я спешился, но жестом попросил товарищей остаться в седлах. На всякий случай. Миледи бросила на меня настороженный взгляд. Тогда я коснулся лбом её руки в перчатке, на прощание. Рисковать никем из товарищей мне не хотелось. Девушка прошептала короткую молитву на французском, и я осторожно открыл дверь таверны.