Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 95 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Стоило носатому появиться в свете и сказать несколько хвалебных слов, как все сразу же начинали восхвалять следом за ним любого. Сирано мог таким образом заставить парижан любить помойную крысу. А уж когда дело дошло до «примернейшего мальчонки, дворянина из обедневшей семьи, настоящего пажа, знакомого и с уходом за оружием и с поэзией», отбоя от желающих пристроить бедного мальчика не было.

Так что молодая Джульетта, под псевдонимом и на зависть всем знатным людей Франции, отправилась к принцу Конде. Притворяясь мальчишкой, она подавала ему вино, развлекала куплетами и всячески выполняла роль мелкой прислуги.

Тем временем мы вернулись в наш дом и какое-то время провели в тишине и спокойствии. Планше немного грустил, поскольку Джульетту мы оба считали почти что дочкой. И, пусть и короткая, но разлука с ней, опечалила слугу. Сирано де Бержерака, несмотря на ранение, всё-таки приняли в мушкетёры. Было ли это сделано благодаря его личным подвигам, или же моей протекции, я и сам незнаю.

Держу пари, дело было в том, что за эти несколько дней я успел дважды отругать носатого за то, что он лезет в драку, даже когда на нем нет живого места от ран. Оба раза наш разговор случайно слышал де Тревиль, и скорее всего, то что меня в Сирано раздражало, ему наоборот очень понравилось.

Вместе с де Бержераком, посвятили в мушкетеры и меня. Поскольку мы оба были героями Арраса, нам наконец-то выдали голубые плащи, шпаги и шляпы. Если честно, я думал, что это никогда уже не случится. Впрочем, в самой церемонии я был скорее зачарован. Не было фанфар и толпы зевак, никто не бросал в небо шляпы.

Мы просто пришли в кабинет к де Тревилю, мало чем отличающемуся от того, что описывал Дюма в своей книге. Кабинет располагался на втором этаже здания, где вечно проходили какие-то приёмы. Выслушали краткое напутствие, выпили вина, получили плащи, шляпы, форму. Шпаги, лошадей и оружие нужно было купить самим, но в целом мы жаловаться было не на что.

После получения своего голубого плаща, я отправился в оружейную Пьера Берже и попытался реализовать там свои ценные бумаги. Когда-то давно, еще будучи в Гаскони, я начал печатать облигации своего собственного номинала. В целом на юге Франции они ходили хорошо. В первую очередь потому, что были подкреплены мощью моего маленького ЧВК. Все на юге знали, что каждые несколько месяцев в Гасконь возвращаются наёмники с щедрой добычей. И что у шевалье д'Артаньяна всегда будут деньги, чтобы облигацию реализовать.

Я попытался вручить их Пьеру Берже (точнее, его достойному отцу, поскольку самого Пьера я так и не увидел). И, как выяснилось, слух о том, что сотня гасконцев, работающих как раз на шевалье д'Артаньяна, покончила с Заговором Высокомерных, обошла уже весь Париж.

Так что облигации, обеспеченные славой моего ЧВК, были неплохо приняты. Наша небольшая рекламная акция, проведенная против Анны да Шеврёз, и правда имела успех. Таким образом, я смог заплатить за поставку в Гасконь не только аркебуз, но и специалистов.

Мне нужны были оружейники. Конечно, мои нидерландцы справлялись хорошо, однако их было не так уж и много. А предприятие лишь разрасталось. Так что, я повелел отправить несколько человек туда.

Вместе с ними я отправил письмо, рассказывающее всё о том, что я помнил о конвейерном производстве. Когдане один человек варит ствол, а другой собирает механизм. А когда одной большой ленте, группа людей собирает несколько механизмов сразу. Для этого, мне нужно было больше людей. И чтобы обучали молодых, и чтобы обменивались опытом друг с другом.