Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 103 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Я встречался с человеком из Дании.

— Путь неблизкий, — удивился я.

— Мы встретились в Курляндии, — ответил глава Посольского приказа.

— И все уже ознакомлены с результатом встречи? — понял я.

Трубецкой кивнул. Царь продолжал сохранять величественное молчание, только едва заметно улыбнулся.

— Они вступят в войну? — нетерпеливо спросил я.

Тогда Алексей Михайлович сухо рассмеялся и покачал головой.

— Если бы всё было так легко. Нет, шевалье, но они готовы помочь нам… не явно.

— Пираты?

— Верно, — сказал Трубецкой. — И вы нам нужны для одной деликатной задачи.

— Я слышал, что королевские мушкетёры всегда прекрасно справлялись с деликатными задачами, — продолжил Алексей Михайлович.

— Подвески нужно куда-то доставить?

— Почти подвески, — улыбнулся Алмаз. — А что, эта легенда про волшебное завещание Ришелье, спрятанное в подвесках, правда?

— Не понимаю о чём вы, но рад, что это уже легенда, — позволил я себе лёгкий смешок.

Алмаз похлопал меня по плечу, а потом подозвал слугу. Тот принёс кружку и котелок. По запаху я понял, что это чая. Мне отлили немного дорогого восточного напитка. Трубецкой подвинул поближе чашку с крендельками. Я с удовольствием взял один и обмакнул его в чай. Ради этого стоило возвращаться домой.

— Сколько человек мне с собой взять, и куда отправиться? — спросил я.

— Придётся проехать через Курляндию, — ответил Алексей Михайлович.

— Чем меньше человек, тем лучше, — продолжил Алмаз. — И без мушкетёрских плащей. Мы оденем вас в настоящих шляхтичей.

— Это будет безопасно?

— Не слишком. Герцог фон Кетлер решил уйти из-под руки Речи Посполитой. Так что, вас могут и прирезать по дороге.

— Тогда зачем одеваться шляхтичем? — не понял я.

— А вот это самое интересное, — усмехнулся Алмаз и замолчал.

Все посмотрели на Алексея Михайловича.

— Во-первых, если вы провалитесь, я хочу, чтобы дело осталось в тайне. Не думаю, что вас будут пытать или допрашивать. В худшем случае просто убьют. Тогда, вещь которую вы будете перевозить, никакой роли играть не будет.

— Почему же, государь?

— Потому что она важна только в том случае, если подписанарусским Царем, — ответил Алексей Михайлович. — А как у шляхтича может быть письмо, подписанное русским Царем?

— Но если там будет стоять ваша подпись?

— В том то и дело, что не будет, — рассмеялся Алмаз. — До прибытия в Митаву, у вас не будет бумаги с подписью.

Я ещё раз отхлебнул чаю, совершенно ничего не понимая. Трубецкой смотрел на меня с явным наслаждением. Кажется, ему нравилось то, что они сообразили на троих такой хитрый план, что даже человек работавший с Мазарини, не смог сразу его разгадать.

— Только не говорите, что я повезу печать или ещё что-то, чтобы документ подписали уже в Митаве?

— Может сразу часть печати? — рассмеялся Алмаз. — Пошлем три отряда, у каждого маленький кусочек, чтобы в Курляндии вы их соединили и получили настоящую печать? Ну что за вздор, шевалье.

Все трое рассмеялись. Я злобно откусил кусочек кренделька.

— Давайте ближе к делу, если уж посылаете меня на опасное дело, — холодно сказал я.

— Шевалье прав, — улыбнулся Алексей Михайлович.

— Вы повезёте письмо, которое само по себе может вызвать опасения у наших врагов. Это определённые… торговые уступки для Дании. Но это письмо будет подписано всего лишь местным дворянчиком, так что, ни о каком дипломатическом скандале, в случае чего, речи не пойдёт. Сами понимаете, наши союзники не слишком обрадуются, когда узнают, что мы хотим предложить датчанам свободную торговлю и склады, — объяснил Алмаз.