Онлайн книга «Шурик 1970. Том 1»
|
Во дела! Мною интересуется общественность? Я поправил очки, вытер руки ветошью. — Чем могу быть полезен? — Очень! Очень можете быть полезным! Вы вообще у нас самый полезный. Не то, что прочие мужики. Даже не знаю, как бы я без вас зиму прожила, — приговаривала она, увлекая меня к выходу. — Пойдете, пойдемте, сами ей скажете… Я? Скажу? Кому? И что значит «зиму не прожила?» Ничего не понятно. У гаража стояли трое. Один — Валентин Гафт. Его я сразу узнал, с ним была эта, которая в «Гараже» главная была, и эта… как же ее… в общем — жена Гуськова из фильма. Я смотрел на них совершенно офигевший, особенно на Гафта. Артист этот мне очень нравился. Но тот отстраненно рассматривал облака, а женщины же сразу стали кричать и склонять меня на свою сторону. Речь шла о какой-то теплице и огурцах. Ахеджакова и жена Гуськова кричали, что нужно продолжать, а главная, которую называли «товарищ Аникеева», громко возражала, что самоуправство недопустимо. Гафт отмалчивался. И вот таким дружным коллективом мы двинулись в сторону ворот автокооператива, прошли через них, свернули налево и дошли до края сплошной кирпичной стены гаражей. Снова повернули налево, и я увидел теплотрассу и теплицу. То есть, теплица стояла прямо на теплотрассе. Длинная такая теплица с косой крышей, приделанной прямо к стене гаражей, со стеклом в деревянных рамах. И внутри ее что-то зеленело и краснело. Тут женщины опять стали ругаться. Как я понял, Ахеджакова и жена Гуськова настаивали, что теплицу надо сберечь и расширять, а товарищ Аникеева возражала,что это — самоуправство, и что за это придется ответить. В том числе и мне. Мне? Оказалось, это я, то есть — Шурик все придумал. Когда строители сорвали сроки по прокладке и утеплению теплотрассы, потому что не завезли утеплитель, Шурик предложил не ждать милостей от промснаба, а поставить на теплотрассу теплицы. Таким образом, не только ее утеплить, и тем самым завершить строительство автокооператива, но и выращивать за счет исходящего от труб тепла полезные овощи и цветы даже зимой. — Товарищ Аникеева, как вы не понимаете?! — горячилась Ахеджакова, которую Аникеева называла младший научный сотрудник Малаева. — Вы же идете наперекор общественному порыву. Вы вспомните наши субботники. Как мы все выходили трудиться в свои выходные дни, строили эти теплицы, таскали землю! — Товарищ Малаева! Я не страдаю провалами в памяти и субботники помню, — нехорошо улыбнулась Аникеева. — Но на склад стройуправления завезли утеплитель, понимаете? И они готовы завершить строительство по заранее утвержденному плану и оплаченной смете. — Ага! Три года не были готовы, а теперь вот стали! — вмешалась жена Гуськова. — То нам трубы голые в траншее бросили, а теперь у них руки чешутся их утеплить. Аккурат к лету. Ну очень вовремя! А с теплицами нашими что будет? — Придется снести, — пожала плечами Аникеева. — По генеральному плану автокооператива здесь нет никаких теплиц, а проходит теплотрасса. — Так ведь они есть! — покраснела лицом жена Гуськова. — Вы глаза-то разуйте, товарищ Аникеева. — Вот же они стоят. А в них огурчики, между прочим. Свеженькие, зелененькие. Те, которые вы и ваше семейство с удовольствием кушали. На новый год-то целый ящик огурчиков домой повезли. — А вы этот ящик видели? — усмехнулась Аникеева. |