Книга Шурик 1970. Том 2, страница 94 – Петр Алмазный, Юрий Манов

Внутри все было очень прилично: коридоры с высокими потолками, стены выкрашены в радостный желтый цвет, цветочки в горшочках. Похоже на больницу. Только все равно мрачно, видимо, из-за решеток на окнах.И из-за тяжелых запоров на дверях с глазками. Для наблюдения внутрь.

Доктор, чем-то похожий на Айболита, с такой же бородкой, в сопровождении двух мордатых санитаров провел нас к одной из дверей. Вид у доктора был несколько обескураженный.

— Впервые такое вижу, — признался доктор, заглядывая в глазок. — Разное мои пациенты здесь творили, но через двери и стены никто еще не проходил.

— Через стены?

Почему-то я вспомнил хороший старый фильмец про простых советских волшебников. Его часто под Новый год показывают. Там тоже сквозь стенку проходили. С переменным успехом.

— Беседуют, — сказал доктор и взялся за дверной запор.

Беседа была странная. Березин в полосатой больничной пижаме стоял прямо на кровати и, что-то бормоча, рисовал на обоях химическим карандашом. Какие-то формулы. Помимо математических знаков обои украшали и рисунки. И в центре — большая бабочка, похожая на Павлиний глаз. И сам глаз на вершине египетской пирамиды.

Я огляделся. А ничего себе комнатка. Вполне себе жилая. Занавесочки на окнах, тумбочки прикроватные, цветочек в горшочке на подоконнике. Вроде как герань.

Кстати, бормотал Березин по-английски, видимо, русского Раиса Михайловна так и не выучила. Сама вражеская засланка сидела на кровати с ногами и порой задавала Березину вопросы, на которые он тут же отвечал. Я по понятным причинам теплых чувств к данной даме не испытывал. Но и зла особого ей не желал. Если в нее, действительно, вселились две английские дурехи сразу, она уже и так наказана. Еще я заметил, что на полке над ее кроватью стоят книги с английскими названиями на корешках.

К нашему явлению Березин отнесся вполне спокойно, обернулся, жестом попросил дать возможность закончить, сказал длинную фразу по-английски и сопроводил дописанную формулу стрелочкой. Знак вектора.

— Вектор — это математический объект, который характеризуется величиной — длиной и направлением, — забубнил один из санитаров, видимо, он был силен в английском. — Может быть представлен в виде направленного отрезка на плоскости или в пространстве…

Березин сунул кончик карандаша в рот, послюнявил и поставил после стрелочки жирную точку. Спрыгнул на пол, сел на кровать, вдел босые ноги в больничные шлепки. Похвалился карандашом, обращаясь конкретно ко мне.

— Леонов подарил. В космосе был. Карандаш ценой в сто тыщ, ха-ха-ха. Долларов. Знаешь эту историю? В НАСА долго не могли решить вопрос, как заставить ручку писать в условиях невесомости. Выделили на решение проблемы сто тыщ долларов. А все равно не писало. Наши не заморачивались. Писали карандашами, ха-ха-ха…

Березин громко расхохотался, показал Раисе Михайловне язык с чернильным пятном от карандаша, сам карандаш спрятал в карман пижамы. Снова повернулся ко мне и спросил:

— Где мои вектора?

Ну и вопросик! А я хрен его знает, где его вектора. Не, правильно— векторы.

Березин вскочил, подошел к полке над кроватью Раисы Михайловны, вытащил книжку. На обложке фигурировало «R is for Rocket».

— «Эр — значит ракета», — перевел санитар — знаток английского. — Это Брэдбери, я читал. Сборник. Там еще рассказик есть классный…