Книга Шпионское счастье, страница 106 – Андрей Троицкий

— Поехали дальше, — сказал Казаков. — Мы тут как на ладони.

* * *

Шевроле Люмина заполз на пологий холм, проехала еще ярдов десять, развернулась и остановилась. Рядом на обочине стояла машина, на крышке багажника, поставивноги на бампер, сидел Эдвард Стрейт в зеленой куртке. Кажется, у него было хорошее настроение, он улыбнулся, пригладил ладонью светлые волосы и помахал рукой всем прибывшим. Рядом с машиной стоял смуглый парень, на его шее висел бинокль, прежде Разин не видел его. Наверное, это и есть Гектор Гонзалес, он так долго жил в Москве, что успел жениться, завести двух детей, получить квартиру на юго-западе, сделать ремонт своими силами. И между делом, в свободное от личных дел время, окончил институт имени Патриса Лумумбы, выучил два иностранных языка и прошел трехгодичную спецподготовку в разведшколе тогдашнего КГБ.

Они вышли из машины, Казаков спросил Гонзалеса:

— Давно здесь загораете?

— Полчаса, — сказал тот. — Когда приехали, совсем темно было.

— В доме есть кто живой?

— Черт его знает, — сказал Гонзалес. — Людей не видно, света не зажигали. Похоже, спят. За домом стоит какой-то белый пикап. Другие машины не подъезжали.

— Ясно, — кивнул Казаков. — Парни, слушайте сюда. В доме мужчина среднего роста. Волосы с сединой. Он итальянец по имени Даниэль Моретти. Наверное, он там один такой. Его надо взять живым. У нас без секретов, говорю все, что знаю. Моретти выманил у Сосновского драгоценности, долго прятался за границей. Недавно услышал, что Сосновский исчез… И вот Моретти уже здесь. Все остальное он сам расскажет. Возможно, там еще его охранник. Иногда он здесь ночует, иногда нет. Это все.

Казаков вытащил ключи из замка зажигания, открыл багажник, покопался внутри. Под шерстяным одеялом лежало помповое ружье Ремингтон, уже знакомое, несколько пистолетов и коробки с патронами.

— Ну, кому чего нравится? — спросил Казаков. — Разбирайте. Подождем еще четверть часа. Все равно темнотища, да еще этот туман… Разин, возьми ружьишко.

Разин проверил и сунул за пояс пистолет, осмотрел ружье Ремингтон. Прикрепил к ремню патронташ на шесть патронов. Он попросил у Гонзалеса бинокль и поднялся чуть выше, отсюда был виден дом, серый, двухэтажный с темными окнами, поблизости сенной сарай. Справа несколько деревьев, близко к дому стоит вековой дуб, вокруг листва, не убранная с прошлого года, слева голое поле, у горизонта темная полоса леса. Видимо, хозяин умер, а наследникам вся эта музыка не нужна.

Казаков велел Эдварду Стрейту оставаться на дороге и следить за обстановкой. Вчетвером они пошли напрямик к дому. Наверное, дождей и снега за последнюю неделю здесь не наблюдалось, земля была сухой и твердой. Два-три года назад на поле еще была пахотная земля, но с прошлой осени росла только трава. Казаков сказал на ходу, чтобы Гектор зашел с другой стороны дома и оставался там, его задача держать задний периметр дома, если кто-то захочет вылезти из окон, — действовать по обстановке, но в Моретти не стрелять, мертвый он никому не нужен.

Вблизи дом казался таким большим, что закрывал собой полмира. Гонзалес зашел с другой стороны, там на бетонной площадке стояли два автомобиля, белый пикап и темно-желтый седан со спущенными колесами, кузова и стекла обеих машин покрыты каплями влаги. Гонзалес положил руки на капот пикапа, металл холодный, значит, за последний час сюда никто не приезжал. За машинами стоял небольшой сарай с настежь распахнутой дверью и одним окном, завешенным марлей. У стены поленница дров, тут же большая, потемневшая от влаги колода, кто-то воткнул в нее топор с длинной рукояткой. Гонзалес не стал заходить в сарай, он прошел до угла дома, — там никого. У стены что-то вроде бочки, это была емкость со сжиженным газом, от нее труба уходила в дом. Гонзалес переложил пистолет в левую руку и стал ждать.