Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— Оставим демагогию, — поморщился Казаков. — У меня есть важное известие. Ты совершил ряд преступлений, в том числе убийства, еще тогда, в Москве. Внутреннее расследование длились полтора года. Я путаюсь в юридических терминах… Короче, ты не имел права на самосуд, но душевное состояние объясняет твои поступки. Поэтому ты жив. — Не надо пафоса, мы не в профкоме, — сказал Разин. — Послушай, в Москве хотят дать тебе шанс. Вот их предложение. Если мы найдем то, что ищем… Ну, тогда тебя отправят в запас с правом ношения формы и оружия. Вернут звание и награды, выплатят зарплату и премии за все эти годы, выделят некоторую сумму… И, наконец, ты получишь полную свободу. Сможешь вернуться в Голландию к жене. Может быть, захочешь поселиться в какой-то экзотической стране с райским климатом. Все это выполнимо. — Это и есть предложение? — А ты о чем мечтал? Чтобы твой бюст установили на родине? Посередине школьного двора, где ты еще мальчишкой играл в городки? Или во что ты там играл… Итак, давай к делу. Ты знаешь многое, чего не знают в Москве. Все эти квартиры-сейфы, тайники, системы безопасности и множество мелочей, из которых состоит жизнь нелегала. Ты знаешь людей. Его клиентов, его помощников. Без тебя нам придется долго плутать по этому лабиринту. А пока… Ты сможешь раз в неделю в течение десяти минут общаться по телефону со своей женой. Она в порядке, по-прежнему тебя любит и ждет. Что скажешь? — Подумаю. Давно Сосновский исчез? — Три с лишним года назад. У него теперь другие документы. Возможно, другая внешность. К нему трудно будет подобраться. Он думает, что его найдут в тот момент, когда он будет проигрывать последний доллар в игровом автомате. Но мы поторопимся. Разинвынул из конверта несколько фотографий. Сосновский был плечистым мужчиной с приятным лицом. Русые волосы с редкой проседью закрывали уши, голубые яркие глаза смотрели доброжелательно, усы пшеничного цвета хотелось потрогать, чтобы убедиться, что они не приклеенные. Нос прямой, подбородок с ямочкой. Весь его облик говорил: я настоящий мужчина, но, кроме того, я человек с душой эстета, созданный для всего прекрасного, для сонетов, симфоний и ночного звездного неба, для песен соловья, для романтики дальних странствий, а вы, необразованные грубые создания, хотите приклеить мне вульгарное воровство. Как это пошло… Как это, знаете ли, гадко… — Да, он изменился, — сказал Разин. — Не постарел, а изменился. Был похож на крепостного крестьянина, но вдруг превратился в потомственного дворянина. Дорогой костюм, маникюр, золотые перстни. Искусственный загар. Наверное, у него было много интересных женщин. — Это бы упростило нашу задачу, — вздохнул Казаков. — У него были девочки из увеселительных заведений, ничего серьезного… * * * Тут в углу ожил Артем Сидорин, еще не проронивший ни звука. Он поднялся со стула, подошел поближе и сказал: — Для вас, Алексей, есть парочка писем из Москвы. От людей, которых вы знаете. И, мне кажется, уважаете. Вот… Он протянул два не заклеенных конверта. Первое письмо было от человека, с которым Разин работал пару лет в Америке, которому верил. И подчерк, кажется, его. Человек писал, что он в курсе дел Разина, по-человечески он выражает, следующее слово было зачеркнуто, дальше шло «сочувствие и понимание». Сейчас на службе очень, слово «тяжело» зачеркнуто, но его можно было прочитать. Сейчас непростое время, поэтому автор письма просит не копить личные обиды, а суметь простить некоторых руководителей, которые, слова «виноваты в этой трагедии» зачеркнуты. Вместо них «осознали свою долю ответственности в этой драме». |