Книга Шпионское счастье, страница 34 – Андрей Троицкий

— Тогда вот тебе первая идея. Я написал на этом листке двенадцать фамилий. Этих людей я знал по работе, использовал их от случая к случаю, — толковые парни. Они не болтали лишнего и точно выполняли поручения. Если бы я оказался на месте Сосновского и мне понадобились помощники, я бы выбрал кого-то из этих людей и смело поручал им нечто важное, потому что одному не справиться. Кстати, в мою бытность сотрудники магазинов и другие служащие представления не имели, что я работаю на Москву. Частенько мы имели дело с грязными деньгами. Сотрудники были уверены, что я как-то связан с гангстерами. Надо узнать, может быть, кто-то из моего списка за последние годы разбогател, наследство получил, в лото выиграл, купил за наличные новую квартиру. Короче, нужно найти человека, который тратил много денег. У Москвы в американской Налоговой инспекции, возможно, есть источник. Если нет, свяжемся с моим знакомым из налоговой.

Сидорин подумал и сказал:

— Представь: человек получил кучу наличных не совсем законным способом. Он постарается не тратить все в один момент. Он же понимает: деньгам надо отлежаться. Иначе его возьмут за канделябры. Человек ждет, когда разойдутся грозовые тучи. Он боится заикнуться даже близким людям о своем богатстве. А потом, спустя время, месяцы, может быть, годы, начнет сорить деньгами…

— Звучит логично. Но люди всегда поступают наперекор логике. Одна мысль, что деньги есть, где-то там лежат, зарытые на заднем дворе или томятся в депозитарном сейфе, а на них можно прямо сейчас купить предмет своего вожделения, — эта мысль не даст человеку спокойно спать. Он думает: потрачу немного, тысячу-другую. Авось, пронесет. И пошло… А если этот бедолага когда-то обещал жене браслетик или колечко с дорогими камушками, — все, конец. Тогда придется тратить деньги, пока они не кончатся. Он попадет на прицел налоговой службе, — на этом многие прокалывались. Люди не учатся даже на своих ошибках. Помощники Сосновского, если уж разживутся деньгами, начнут жить на широкую ногу. Деньги сами вылезут и станцуют ча-ча-ча…

Сидорин почесал затылок и отправился в каюту, составлять письмо в Москву.

К исходу первой недели, когда судно попало в зону циклона, качка была довольно сильной, Разин, мучимый тошнотой, не выходил из каюты. На третий день стало легче, с утра появилась зеленоватая физиономия Сидорина, он запер дверь, сел на койку у столика и сказал, что в радиорубку пришла шифровка, Москва разрешила познакомить Разина со всеми деталями будущего мероприятия. Кстати, когда некоторое время назад на самом верху решали организационные проблемы, куратор операции генерал-майор Константин Сергеевич Булатов, сказал, что Разин должен знать все, что известно Центру.

Такова присказка. Сидорин положил на столик листок, исписанный фамилиями и именами. Здесь люди, имевшие деловые отношения с Вадимом Сосновским за последние три года. Всего тридцать человек, — это работники магазинов, от менеджера до уборщицы, сотрудники какой-то там сторонней службы безопасности, обычно они просто сидели в торговых залах и, умирая от тоски, ждали окончания рабочего дня, и другие персонажи, известные Москве. Никто из штатных сотрудников Сосновского не работал на русскую разведку, а он пользовался репутацией крутого, но справедливого парня, своего человека среди гангстеров Нью-Йорка. Наверное, он сам распускал эти слухи. С некоторыми людьми из этого списка Разин знаком, некоторых еще не знает.