Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
Сидорин вернулся часа через полтора, немного хмельной, пропахший цветочными духами, с отметиной ярко-красной помады на скуле. Он выложил из тяжелой сумки на кровать шестнадцать поллитровок польской хлебной водки, потом бережно завернул каждую бутылку в газету, сложил драгоценный груз в чемодан, а сверху прикрыл какими-то тряпками. Не раздеваясь, прилег на свою кровать, проспал полчаса и поднялся со словами: — Вот, видишь, я делаю все… Ну, чтобы скрасить досуг во время плавания. Кстати, здешняя водка тебе понравится. — Таможенникам тоже понравится? — Хватит лирики. Вот у меня в сумке еще четыре бутылки, сунь их к себе. Через полчаса они вышли из гостиницы, заметно похолодало, по узкому тротуару первым двигался Сидорин с рюкзаком на плечах и чемоданчиком, напевая под нос какую-то песенку. Сухогруз «Иркутск» вышел следующей ночью, Разин стоял на корме и смотрел на мелкую россыпь огней на берегу. Фонари и прожектора выхватывали из темноты сухогруз у первого причала и портовые краны, похожие на огромных костлявых пауков. Следом за «Иркутском» увязался буксир с высокой рубкой и бортами, обвешанными старыми автомобильными покрышками, шумел дизель, играла музыка. Разин вернулся к себе, заперся в каюте, некоторое время сидел у иллюминатора, глядевшего в непроглядную темноту. Казалось, что события последних дней приснились в кошмарном сне, этот сон ожил, схватил за горло, вцепился мертвой хваткой и уже не отпустит. * * * Стояла хорошая погода, в каюте было жарко. На второй день плавания к Разину зашел Артем Сидорин с большим кейсом. Покопался, набирая шифр и выудил две толстых опломбированных коробки. Он сломал сургучные печати и положил на стол две папки с бумагами и два желтых пакета с фотографиями. — Из Москвы со старпомом передали посылку, — сказал он. — Тут вся твоя легенда, кто ты, откуда взялся и так далее. Ну, сам понимаешь… В Москве я, случалось, изучал свою легенду по полгода. Мне задавали вопросы на засыпку. Как звали лучшего друга вашего отца? У вашего отца одна нога короче другой? Ваша мама имела инвалидность? Какие конфеты в детстве любил ваш брат? И я снова и снова читал бумажки и проваливал собеседование, —из-за какой-нибудь мелочи, потому что все эти тонкости невозможно запомнить. Оставшись один, Разин начал читать. Это занятие отнимало весь день, с утра до вечера. Он читал, останавливался, сам себе задавал вопросы, возвращался к прочитанному, и снова читал, разглядывал фотографии и опять читал. Он старался не выходить из каюты в светлое время суток, чтобы не попасться кому-то на глаза. Иногда поздним вечером стоял на корме и выкуривал сигарету, играл с Сидориным в карты и позволял себе пару рюмок водки. А с раннего утра продолжал учить легенду, судьбу реального человека, чье имя ему предстояло носить во время командировки. Человека звали Реймонд Стивенс, ему сорок четыре года, родители американцы, которые долгое время жили во французской Канаде, точнее, к северу от Монреаля. Детство и юность в Канаде объясняют едва заметный акцент Реймонда. У отца была лесопилка, он неплохо зарабатывал. Имелись фотографии Стивенса старшего: крупный дядька с неопрятной спутанной бородой, одетый в рабочую куртку и башмаки, сидит на веранде с дымящейся трубкой в руке. В отдельном маленьком конверте другие фотографии Стивенса. Вот он ловит форель где-то на узкой речке, бегущей среди скал, вот он с ружьем бредет по чахлому северному лесу. |