Книга Шпионское счастье, страница 41 – Андрей Троицкий

Разин сделал несколько шагов назад, будто взвесил шансы, поняв всю их жалкую безнадежность, и теперь готов, согласно закону моря,уйти куда подальше и не напоминать о своем существовании. Но тут на мгновение он застыл на месте и в следующую секунду рванулся вперед. Он будто оступился на середине пути, будто поставил ногу не туда или сделал какое-то лишнее движение, а на самом деле чуть присел и подпрыгнул. Уже в полете, оторвавшись от пола, он подобрал под себя обе ноги, а затем резко выпрямил их, ударив противника в живот и грудь.

Удар был такой силы, что помощник боцмана с грохотом влетел в душевую комнату вместе с дверью, которую вышиб спиной и разломал надвое. Распластавшись на ней, он лежал неподвижно пару минут, стараясь понять, жив он или мертв, а если жив, что же произошло. Он, медленно глотая воздух, раскинул руки и ощупью искал пропавший нож, но не мог найти, и протяжно стонал.

Разин, устояв на ногах, привалился плечом к стене и внимательно посмотрел на Сидорина. Тот в разодранной в лоскуты рубахе стоял, пошатываясь, еще слабый, но готовый к продолжению драки. Все могло кончиться для него плохо, но на этот раз повезло, видны только покраснения на груди и шее, из которых еще не образовались настоящие синяки, и разбитый правый глаз. Через минуту загрохотало на лестнице, это сверху скатился третий помощник капитана Максим Наумов. Ни слова не говоря, он подхватил Разина и Сидорина под локти и утащил наверх в свою каюту.

Судно встало у стенки около пяти вечера по местному времени, температура приблизилась к двадцати пяти по Цельсию, ветер дул с суши, принося с собой запахи креольской еды и текилы. Разин болтался на палубе и курил. Отсюда города не было видно, его закрывали огромная территория порта и складов долгосрочного хранения грузов. На судне торопились освободить палубу от контейнеров, стоявших на ней, убрать стальные листы настила, чтобы добраться в трюмы, полные минеральных удобрений и бессчетного количества ящиков с металлическими отливками и готовыми деталями.

Трап давно спустили, можно было идти в город, но Сидорин с третьим помощником капитана Максимом Наумовым до сих пор не появлялись. О драке стало известно старпому и теперь, перед увольнением на берег, решили провести собрание в узком составе. Надо думать, что все ограничится разговорами, никому не хотелось доводить историю до московского начальства, но и промолчать было нельзя, сейчас решали, останется ли эта история здесь или поплывет обратно, прямиком к Москве.

На соседнем причале тоже разгружали судно, было видно, как пластиковые мешки, помещенные в огромную сеть, сплетенную из канатов в два пальца толщиной, поднимает наверх стрела портового крана, а на причале стоят полукругом грузчики.

— Эй, ты чего там? — крикнул сзади третий помощник капитана Максим Наумов.

Разин по голосу определил, что гроза прошла стороной. Максим похлопал Разина по плечу.

— Я же говорил: капитан всегда заступается. Ему спасибо.

— Передай наши извинения, — сказал Разин. — Скверно получилось.

— Людей снимали с заданий за разную ерунду. А тут… Старший помощник моториста в лазарете с повреждением спины. Вахтенный матрос с переломом ребер… Но вам везет. Поздравляю.

Подошел главный виновник торжества Артем Сидорин и, потерев шишку на лбу, тяжело вздохнул. Под курткой синяки и ссадины не видны, но подбитый глаз, кое-как замазанный кремом, светился зеленоватым светом, как огонек такси, будто там внутри горела лампочка в десять свечей. Сидорин натянул черную фуражку моряка шведского флота, обмененную у рабочего по кухне на бутылку польской водки, — и стал похож на человека. Шишка на лбу пропала из вида, козырек прикрыл светящийся глаз. Втроем они спустились по трапу, сели на электрокар, доехалидо проходной. Внутри за турникетами офицеры Погранично-таможенной службы США задали парочку стандартных вопросов и шлепнули печати в паспорта моряков.