Книга Шпионское счастье, страница 43 – Андрей Троицкий

Мимо прошли две красотки, прикрывшие наготу приклеенными к коже маленькие кусочки золотой мишуры, девчонки только вышли из бара и теперь решали, куда сворачивать, на скользкую дорогу греха или на столбовую дорогу трезвости. Конечно, трезвость прекрасна, но только не в эту ночь, когда весь город купается в грехе, к тому же сегодня мужчины необыкновенно щедры. Девчонки свернули в ресторан «Красный перчик».

Максим Наумов, чтобы немного перевести дух, взмахнул Мики Маусом и остановился возле уличного прилавка, где страждущие могли утолить жажду. Продавец вертелся, как мартышка в зоопарке, но везде поспевал. Наумов заказал три двойных текилы «патрон» без соли и лайма, которая прошибает даже самых крепких парней. Рядом с прилавком играл джазовый квартет, в криках и общем гомоне мелодию нельзя было услышать, она лишь слабо угадывалась. С неба летели цветные огоньки салюта.

— Ну что, с прибытием? — Максим Наумов поднял рюмку.

— За свободу, — страшным голосом ответил Артем Сидорин.

— Будьте осторожны, — крикнул Наумов. — Каждый день праздника тут убивают парочку туристов. Как правило, режут насмерть.

Разин тожехотел что-то сказать, но его незакаленный голос, как воробьиный писк, никто не услышал. Тронулись в путь в том же порядке, гуськом, так легче пробиться через толпу. Теперь шагалось легче. Они миновали еще несколько кварталов, людей становилось все больше, хотя тротуары и так были битком забиты. Вечер выдался жарким и душным, пахло потом и дешевым вином. Взрывались фейерверки, играли оркестры, с неба сыпались разноцветные монеты, бусы и детские игрушки. Двигались тягачи, а с ними платформы с разными разностями. Трое полицейских на лошадях смотрелись, как игрушки из папье-маше, они не могли противостоять движению человеческого моря.

На одну из платформ водрузили голову Бахуса, выглядывающего из виноградных листьев, Бахус был настолько пьян, что казалось, сейчас он отрыгнет свое пойло и утопит в нем половину городского народонаселения. Теперь, похоже, к гулянке присоединился весь город, и ничем хорошим это не кончится, возможно, Новый Орлеан сгорит в этом адском огне или, пропитанный взрывоопасным спиртовым духом, взорвется с космической силой, разлетится на мириады огоньков, превратившись в фейерверк, огромный, какого еще не видело человечество, и улетит далеко в чужую галактику.

Обернувшись, Максим Наумов помахал жезлом, показывая, что они поворачивают налево.

— Уже скоро, — крикнул он.

* * *

Они оказались на Бурбон стрит, где по ночам красоток, светлого пива, рома, текилы и живого джаза на один квадратный метр было больше, чем где бы то ни было в городе или даже в целом свете. Ходили туристы, обвешанные бусами, люди в масках и карнавальных костюмах. Работали ресторанчики, кофейни и стриптиз-бары. Постояльцы гостинец, уже изрядно навеселе, стояли на общих балконах, опоясывающих на уровне второго и третьего этажа, пили вино, кидали пешеходам монеты, бусы, а иногда майки с похабными надписями, — и орали благам матом.

Это Французский квартал, где все сооружения, даже одноэтажные домишки — памятники истории. Здания здесь не строили выше двух этажей, и только нескольким доходным заведениям, уже существовавшим с тех времен, когда никакие законы еще не были написаны, разрешили сохраниться в первозданном виде — четырехэтажными. Со временем скромные доходные дома превратились в дорогие гостиницы.