Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 114 – Андрей Фролов

— Вы слышали решение, — сказал господин Минг, тяжело вздыхая. — Один из вас немедля донесет его до Букета Лотосов. Второй же… — от него не укрылось, как плечи посланников окаменели под дорогими пиджаками, — передаст предупреждение…

Он замолчал, подбирая слова, что уже через час станут осмысливать остальные Платиновые Лотосы, самые высокие бхикшу его криминального Статуса.

— Синдикат раздирают противоречия, — вкрадчиво продолжил старик. — Никогда за последние двадцать лет Триада не была так слаба, как сегодня. Не была так близка к развалу. Нас прижимает правительство. Нас громят большие носы из России и Европы. Мы почти потеряли контроль над всеми Америками. Нас обложили чайной блокадой. Но Драконам наплевать — они погрязли в интригах, предательствах и заигрались в совет директоров, забыв о том, кто на самом деле управляет Синдикатом…

По его знаку молодой Лю поднялся на ноги. Бесшумно обогнул коленопреклоненных визитеров, раболепно уткнувшихся в пол. Зашел за спину правому, удобнее перехватывая стилет. Господин Минг встретился с ним взглядом и закончил мысль, обращаясь к тому, кто выживет:

— Ты передашь Букету Платиновых Лотосов мое последнее предупреждение. И пусть оно станет наглядным примером того, что я делаю с людьми, встающими на пути процветания своего царства…

В последний момент обреченный посланник почувствовал угрозу. Вскинулся, пытаясь защититься, но парнишка уже наседал. Сбил кисть, обхватил за шею и другой рукой стремительно вонзил в горло длинный острый клинок. Тонкая струя крови ударила в сторону дивана, две капли упали в пиалу с остывшим молоком…

Глядя на трясущиеся руки племянника, господинМинг кивнул и улыбнулся.

Квартал был тихим, отреставрированным по последней моде — почти без машин, с запретом на полеты соратобу, лишенный яркой неоновой рекламы. Словно переносящий столетия на три назад. Если не смотреть поверх черепичных крыш и не обращать внимания на сверкающий небоскребами фон, то на самом деле можно было поверить. Узкие двухэтажные домики жались к брусчатому тротуару, словно их подпирали сзади; изготовленный под старину булыжник мостовой загадочно поблескивал в свете стильных фонарей.

По пустынной улице шли двое.

Неторопливо, мигая в полумраке огоньками сигарет и негромко переговариваясь. Один из них, высокий стройный мужчина в сером корсетном плаще и новомодной шляпе с высокой тульей, говорил много и с выражением. Словно делился чем-то со вторым — пониже ростом, поуже в плечах, в дорогом бордовом пальто. Тот отвечал робко, отрывисто и не всегда.

Широкий подбородок первого недовольно выдвинулся вперед — он замолчал. Второй, в бордовом, затушил сигарету об основание фонарного столба и спрятал окурок в специальном отделении золоченого портсигара.

Разговор не заладился, и Мартин с неожиданной грустью посетовал на это обстоятельство. Несмотря на вмурованную в его голову цифро-органическую дрянь, любовно выращенную в лабораториях Статусов, Карим оказался умеренным последователем Церкви Часа Отмщения. И в вопросе существования человеческой души вдруг занял позицию, для информационного курьера весьма необычную.

Дескать, развитие эволюционных теорий только укрепляет религиозную доктрину божественного появления человека. А внедрение в мозг таких недоизученных симбионтов, как инфокрипты и вовсе доказывает безграничность горизонтов сознания и смехотворность научных усилий по его познанию. А сам он? Сам он решился на эту рисковую — безрассудную, необратимую на 80 %, полную возможных побочных последствий операцию, — только потому, что был лишен выбора. А еще твердо верил в несокрушимость и правильность всего, что создано всесильным Тетраграмматоном, в том числе и умной электроники. И потому под лазерный нож ложился без толики страха…