Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 69 – Андрей Фролов

Донахью закряхтел. Потянулся, отставляя бокал на столик, и с натугой ссадил девицу на диван. Та запротестовала, но неуверенно, по-пьяному смешливо.

Она, как и остальное население салона, отмечала Рождество. А может, приторно-карамельную Декаду Терпимости, как это стало принято в последние десятилетия. А может, просто радовалось возможности вдосталь глотнуть алкоголя и снять хиджаб хотя бы на несколько часов перелета. И не имело ни малейшего понятия, что сам хозяин развеселого рейса отмечает совсем иное— очередную годовщину крушения, причиной которого стала ракета, а жертвой — его любимая и единственная внучка. В эту, самую волшебную из всех, ночь. Над этим, самым чудесным из всех морей, морем…

Донахью осмотрелся, не совсем четко фокусируя взгляд на коллегах и работницах эскорта.

Он не был противником гулянки, на второй час полета регулярно перераставшей в настоящую оргию. Во-первых, с его точки зрения происходящее никак не пятнало память, носителем которой в этом самолете являлся он один. Во-вторых, работавшей с ним команде, невыносимо тоскующей в тисках мусульманских запретов, нужно было хотя бы изредка давать возможность выпустить пар. А сделать это на территории Статуса было просто невозможно…

В хвостовой части салона, просторного, будто стадион, старший менеджер проекта занимался сексом с двумя куртизанками.На пышных коврах пестрели рубашки, блузки и тонкие трусики, среди которых поблескивали опустошенные ингаляторы из-под пыли. Возле бара разработчик рекламной инфоспатиумной компании вел ожесточенный спор с руководителем сетевой безопасности. Оба были изрядно пьяны, излишне часто присасываясь к высоким стаканам с джин-тоником; распущенные галстуки мертвыми змеями свисали на грудь.

Смотрящий ТрансСтата, регулярно получавший от Донахью изрядную мзду и умевший прикрывать глаза на декабрьское грехопадение кафиров, курил гашиш из огромного, едва ли не в человеческий рост, кальяна. Вокруг него тоже вились полуобнаженные гурии, одна из которых сейчас застегивала ширинку араба, свободной рукой вытирая перепачканные губы.

Двое менеджеров отдела планирования играли в карты с девушками из службы сопровождения. Играли на раздевание, что само по себе казалось глупым и излишним. Тот, кто сбрасывал с себя еще один элемент одежды, исполнял штрафной танец на шесте для стрип-дэнса, под которым и собрались картежники. Остальные хлопали и поднимали тосты.

Спичрайтер отдела коммуникации с конкурирующими Статусами и личный телохранитель Аарона спрятали головы в блестящих сферах «Самсунг-Лотте», уже второй час уничтожая виртуальных чудовищ. Их тела, утопленные в удобных ортопедических креслах, вздрагивали и метались, словно мужчинам снился одинаковый кошмар.

Весьма условно одетые стюардессы лавировали по длинному салону, не уставая менять пепельницы, убирать пустые бутылки и подносить полные, следить за запасами наркотиков и прятать отработанные ингаляторы. На разгромленном пиршественном столе виднелась недоеденная тушка рождественской индейки. Ее начали резать, уже выпив и вдохнув пыли, а потому казалось, что жареную птицу взрывали гранатой.

Трое штатных безопасников ТрансСтата, приставленные к Аарону и его людям, взирали на буйство с плохо скрываемой завистью. Несмотря на религиозные запреты, им тоже хотелось присоединиться к веселью. Но приказы начальства и одурманенный взгляд младшего бхикшу заставляли оставаться в штанах и не прикасаться к греховным угощениям. Не находясь внутри дольше положенного, они поочередно проверяли салон, щупали пульс у особенно упившихся и угрюмо уходили на нижнюю палубу, где летела младшая часть команды.