Книга Бабло, страница 11 – Дмитрий Романофф

— Что дальше? Нужно двигаться дальше! — думал Пол. — Мне нужно придумать название своего хедж-фонда и нанять сотрудников. Мы создадим революционные решения, построим дата-центры по всему миру и создадим самую современную нейросеть. Я буду управлять миром! Разорю все эти мелкие банки, что не хотят давать мне кредиты.

В голове крутились названия: «Вертекс Капитал», «Венчурные Алгоритмы», «Светлое Будущее». Каждое звучало как эхо чужих амбиций. Он смял листки и бросил в урну.

— Имена — это не логотипы. Это манифесты, — вспомнил он слова Линь Шэн Луна, который однажды сказал: «Назови мечту правильно — и она станет твоим оружием».

В руках Пола крутился кристаллический куб — подарок отца с нанесённой голограммой биржевых кривых.

— Ты не собираешься просто торговать, — пробормотал Пол, глядя на отражение в стекле. — Ты строишь… центр инноваций.

Слово «центр инноваций» застряло в сознании. Он открыл историю своих сделок. Там, где другие видели акции и облигации, Пол различал узлы и цепочки из кода, денег и человеческих страхов. Его лучшая сделка — покупка стартапа по квантовым вычислениям через час после взлома их алгоритма — была не удачей, а перекрёстком. Точкой, где сошлись хакерская атака, паника инвесторов и его собственная матрица.

— Нексус, — произнёс он вслух, и эхо слова растворилось в гуле серверов.

Нексус это пересечение линий, эпицентр землетрясения, место, где рождается энергия. Он представил карту:

— Искусственный интеллект и нервная система, читающая рынок сквозь призму нейронных импульсов.

— Алгоритмическая торговля и артерии, перекачивающие капитал со скоростьюсвета.

— Венчурные инвестиции и ДНК, вшивающая будущее в ткань настоящего.

— Это не фонд. Это организм, — Пол схватил маркер и набросал на стекле символ, где были три спирали, сплетённые в бесконечность. — Место, где технологии не конкурируют, а эволюционируют.

Он вспомнил, как год назад в токийском метро заметил рекламу: «Нексус-5G это связь завтрашнего дня». Тогда это вызвало раздражение. Теперь же он понимал, что мир уже искал это слово.

— Почему не Синапс? — подумал Пол. — Мозг, нейросети…

— Синапс передаёт сигналы, а Нексус их создаёт, — ответил Пол сам себе, выводя на экран диаграмму. — Здесь ИИ учится на ошибках алгоритмов, которые финансируют венчурные инвесторы. Те, в свою очередь, кормят ИИ данными и круг замыкается.

Дождь барабанил по стёклам пентхауса, где Пол стоял перед отцом, сжимая в руках бизнес-план хедж-фонда. Название «Нексус» краснело на обложке, словно стыдясь собственной амбициозности.

— Ты уверен, что готов? — отец Пола, отодвинул документ, и золотые часы на его запястье звякнули о мрамор стола. Его взгляд, холодный как алгоритмы, которыми он покорил Уолл-Стрит в девяностых, пронзил сына. — Хедж-фонды — не трейдинг. Здесь ты кормишься не с волатильности, а с доверия.

— Доверие купят результаты, — Пол щёлкнул планшетом, выводя график своей торговой системы. Зелёная кривая взлетала, как кобра перед ударом. — За год я превзошёл рынок на пятьдесят процентов. Нужен только капитал. Как получить дешёвые деньги? Кредиты?

Отец усмехнулся, доставая сигару. Дым заклубился в луче света, повторив узор японских свечей на экране.

— «Дешёвые деньги» — миф, сынок. Банки дают не деньги — они продают петлю. Чем ниже ставка, тем туже узел. — Он открыл сейф, извлёк пачку документов с логотипом банка, который обанкротился. — Видишь? Они тоже думали, что одолжили дёшево.