Книга Секрет сына Зевса, страница 105 – Наталья Николаевна Александрова

– Это он? – спросила я Карпова, чуть отступив в сторону и любуясь результатом нашего труда.

– Да… – выдохнул Карпов, восхищенно глядя на щит. – Вот видишь на нем изображен паук-фаланга.

– А я думала, это скорпион.

– Нет, это фаланга. Он тоже ядовит и очень опасен. Именно он дал название греческому боевому построению. – Карпов замолчал и повернулся ко мне: – Послушай… как ты догадалась?

– Патина, налёт… слишком легко он отчистился. Я как-то на работе испачкала куртку, так никакими силами было пятно не оттереть, а тут пару раз провела платком – и всё чисто…

– Да, гениальная идея! «Сейф» пуст, но сокровище – это его крышка. Как говорится: хочешь, чтобы никто не нашел – прячь на самом видном месте.

– Ну всё, теперь ты доволен? Пойдем скорее наверх! – Я зябко поёжилась. – Холодно. Как бы не заболеть.

– Да, конечно… – Карпов осторожно отвинтил зажимы, которые удерживали щит на месте, вскинул его по-боевому на плечо, и мы отправились в обратный путь.

Пять дней и пять ночей тишина царила в Фермопильском ущелье.

Греческие воины залечивали свои раны, чинили оружие и занимались гимнастическими упражнениями. Они знали, что тишина обманчива, и рано или поздно персы снова обрушат на них мощь своей армии.

Леонид постоянно проверял караулы и посылал лазутчиков к персидскому лагерю, чтобы выведать намерения Ксеркса. На шестую ночь дежуривший у южного края стены воин из Платеи услышал шорох в кустах.

– Кто там?! – крикнул платеец в темноту. – Если ты эллин, назови сегодняшний пароль!

Никто не отозвался.

Грек подошел к кустам, но никого там не заметил. Он решил, что в кустах прокрался какой-то зверь.

Немного позже спартанец, сидевший рядом с догорающим костром, заметил мелькнувшую в темноте быструю тень. Он подумал, что кто-то из молодых воинов уходил к девушке в соседнюю деревню и сейчас вернулся в лагерь. Однако тень скользнула к шатру царя Леонида. Спартанец встал, подошел к шатру и спросил дозорного, не заметил ли тот чего, но дозорный ничего не видел. А наутро примчался дозорный и сообщил Леониду, что предатель показал персам тайную тропу через горный проход Анопея. Персы уже идут по этой тропе. Охраняющие ее фокейские гоплиты отступили, и скоро большой персидский отряд выйдет в тыл греческому войску.

Леонид созвал всех воинов – и спартанцев, и их союзников – и объявил:

– Эллины, вы славно сражались, велика и достойна хвалы ваша доблесть. Но предательство одного человека погубило плоды доблести тысяч. Предатель указал персам горный проход Анопея, и большой персидский отряд скоро ударит нам в тыл. Мы будем окружены и обречены на поражение. Воины Греции! Коринфяне и орхоменцы, феспийцы и фокейцы, микенцы и фиванцы, локры и тегейцы! Негоже, если тысячи доблестных воинов падут напрасно, своей чистой кровью заплатив за предательство одного негодяя, недостойного зваться эллином! Ваши мечи и копья еще понадобятся Элладе! Возвращайтесь в свои города, призовите своих сограждан к оружию! Война не будет закончена, пока персы не покинут нашу землю – живыми или мертвыми! Мы же, спартанцы, останемся здесь, в Фермопилах, чтобы доблестно умереть на этой земле. Не в наших правилах отступать. Мы будем сражаться до последнего и дадим вам время уйти, не опасаясь вражеского преследования.

Многие воины из числа союзников Спарты не желали уходить, боясь прослыть трусами, но Леонид заверил их, что они доказали свою храбрость в бою и уходят лишь для того, чтобы продолжить борьбу, чтобы убедить своих сограждан забыть разногласия и междоусобицы, соединить свои силы и единым фронтом выступить против персов. А также потому, что таков его приказ.