Онлайн книга «Магическое изречение»
|
— Турецкий, турецкий! — подтвердил Кемаль. — Вот ведь, на ней по-турецки написано. — А что на ней написано? — На ней написано: «Нажми один раз на узун, три раза на мерхаба и два раза на араба». — А что это такое — узун, мерхаба? — Узун, мерхаба, араба — это турецкие буквы. Как это сказать? Они так называться в альфабет. — Алфавит! — догадалась Ника. — Да-да, алфавите! — Как у нас раньше были аз, буки, веди… — вставил Андрей. — А где здесь эти буквы? — не отставала от Кемаля Ника. — Ну вот. — Кемаль показал на буквы. — Это узун, это мерхаба, это араба. — Спасибо! — искренне восхитилась Ника. — А теперь иди-ка ты домой и сделай так, чтобы мы тебя очень долго искали! — добавил Андрей. — О, теперь я понимать! — усмехнулся Кемаль. — Ты говорить мне «до свиданья»! Едва дверь за ним закрылась, Ника бросилась к столу. — Как он сказал? Один раз нажать на узун, три раза на мерхаба и один раз на араба? — Вроде бы два раза на араба. — Надо было записать, пока он не ушел! — Я и так едва его выпроводил. Ника нажала на буквы, которые ей показал Кемаль. Внутри шкатулки что-то щёлкнуло, и она открылась. Под крышкой, на подкладке из красного шелка, лежал сложенный вчетверо пергамент. Ника почувствовала укол разочарования. Она думала, что найдёт в шкатулке какую-нибудь удивительную драгоценность — бриллиантовое колье или браслет с изумрудами, или, на худой конец, перстень с огромным сапфиром, а тут всего лишь старый, потёртый манускрипт. Но потом ей пришло в голову, что если ее отец, богатый и влиятельный человек, приложил такие серьёзные усилия, чтобы спрятать эту шкатулку, а потом передать своей дочери, значит, это не простая вещь, а что-то очень ценное. Опять же Юлия Милановна… Человек, можно сказать, жизнью за это заплатил. Ника осторожно развернула пергамент с выцветшими, едва различимыми буквами. — Что там такое? — нагнулся над пергаментом Андрей. — Какой-то текст… — По-турецки? — Вроде нет… Буквы, кажется, латинские. Но что написано, не знаю. Ника попыталась разобрать выцветшую вязь букв. Сначала шли какие-то странные, бессмысленные слова: «Ablanatalba ablanatana alba…» Ника начала читать вслух: — Абланаталба абланатана алба… — И дальше слова полились сами: — Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis… Ника произносила эти слова, не понимая их значения, но само звучание этих слов заставило ее сердце чаще биться. За окном, где еще мгновение назад висела тусклая декабрьская хмарь, внезапно засияло солнце. Краски окружающего мира стали ярче и выразительнее, как будто кто-то промыл стекло, отделяющее Нику от мира, звуки стали громче и отчётливее, и душу Ники наполнила беспричинная, чистая радость… Ника шла по улице в странном, непривычном состоянии. У нее было такое чувство, что она только что узнала о себе самой и о своей жизни что-то новое, что-то необыкновенно важное. И не только о своей жизни, но и о жизни вообще, об окружающем ее мире. И это новое и важное было связано всего лишь со старинным манускриптом, который лежал у нее в сумке. Волнующие загадочные, непонятные слова словно вошли в ее сердце и согрели его. От пергамента исходило удивительное тепло. Ника ощущала этот жар сквозь сумку, сквозь одежду. Ей хотелось снова и снова произносить таинственные слова, снова ощутить то чувство полноты и цельности жизни, которое она почувствовала, прочтя их первый раз. |