Онлайн книга «Посох епископа»
|
— Ну, не совсем такая… хотя, пожалуй, что-то общее есть… Я вспомнила Артема, вспомнила его красное от гнева лицо, злобный голос, и подумала, что мое положение не сильно отличается от того, о чем говорила старуха. — Но меня Глафира отправила к вам, чтобы отделаться от преследователей. — Ну да — я же и говорю, пассажирка… Пожалуй, прежде чем продолжить путешествие, тебе не помешает чашка хорошего, настоящего чая. Она подошла к столику в углу магазина, включила вполне современный электрический чайник, достала две чашки красивого тонкого фарфора. — А вы, значит, Пиковая дама, или Графиня… — проговорила я, чтобы сменить тему разговора. — А вы настоящая графиня? — Ну, настоящей аристократии сейчас не осталось, но моя бабушка действительно была графиней. А та старая графиня, которая описана в «Пиковой даме» — моя прапрапрабабка. — Что, действительно? — Ну, по крайней мере, такая легенда ходила в нашей семье. Ее звали Наталья Петровна Голицына. — Здорово! Я почувствовала, что старуха сейчас увлечется своей семейной историей, и снова сменила тему: — Какой у вас необычный магазин! Только трости и зонты… откуда у вас такой нестандартный интерес? — Ну да, я нашла такую нишу. Отчасти это связано вот с ним… — Она показала в темный угол магазина. Там на стене висел портрет в массивной резной раме, который я сначала не заметила. Этот портрет был плохо освещен, и сначала я разглядела только выступающие из вкрадчивой темноты яркие, внимательные, пронзительные глаза. Но Графиня щелкнула кнопкой, и рядом с портретом вспыхнула лампа, осветившая его. Теперь я разглядела властное, энергичное лицо пожилого мужчины. Глубокие складки разбегались от крыльев хищного носа, морщины на лбу складывались в букву «Ш»… Я вспомнила это лицо. Я уже видела его — тоже на портрете — в той тайной квартире, где пряталась Алена. А еще раньше я видела этого мужчину во сне… он являлся мне несколько раз, смотрел на меня властным, пронзительным взглядом, казалось, он видит меня насквозь, читает все мои мысли, все мои чаяния и надежды… Снова я почувствовала себя мухой, попавшей в липкую паутину, — и с большим трудом сбросила это ощущение, и снова пригляделась к портрету… Как и на том, прежнем портрете, пожилой мужчина был облачен в темно-фиолетовую мантию, складки которой были тщательно, мастерски выписаны. А еще… Еще на этом портрете были видны руки мужчины. Эти руки, тяжелые, покрытые выступающими венами, лежали на серебряной рукояти посоха. Эта рукоять была выписана особенно тщательно, мастерски — и она представляла собой двух грызущихся между собой свирепых фантастических зверей… — Я вижу, тебя очень заинтересовал этот портрет! — прокаркала Пиковая дама. — Да, а кто это? — Это… это епископ Гровениус; по семейной легенде, он тоже был нашим предком. Но это было давно, очень давно. В тринадцатом или четырнадцатом веке… — Я смотрю, у него тоже необычная трость! — Совершенно верно… Графиня уставилась перед собой долгим немигающим взглядом, как будто рассматривала что-то, видимое только ей. После небольшой паузы она задумчиво продолжила: — Это действительно необычная трость. С ней связана старинная семейная легенда… Я ожидала продолжения, поскольку старик на портрете меня очень интересовал, но Графиня провела рукой по глазам, как будто сбросила наваждение, и произнесла совсем другим тоном: |