Онлайн книга «Посох епископа»
|
Он историей очень интересовался, говорил, что происходит из старинного знатного рода, что предки его известны аж с двенадцатого века или даже раньше… как-то так… Поначалу-то я слушала, он интересно рассказывал, а потом надоело, все одно и то же. Это для него было главное, да он и не скрывал, думал, верно, что я — дура влюбленная, ничего не понимаю. — Почему он на тебе не женился? — Хороший вопрос, — мать усмехнулась. — Чтобы жениться, нужно было сначала развестись. Вроде бы писал он в Екатеринбург, оттуда ответили, чтобы он приехал. Или мне он так сказал. Ну, я настаивать не стала, потому как мужик-то шалый такой, вдруг, думаю, уедет, да и останется там, с той женой? Сам мне говорил, что она его любила без памяти, дочку назвала Евлалией, потому что у него в роду кто-то с таким именем был. А с другой стороны, стала я думать серьезно, нужен ли мне такой муж. Ни денег с него, ни любви особой не было. И ребенку, если честно, отец он был никакой, не замечал тебя, мог неделями не подойти. Все со своими делами носился, все какого-то епископа поминал и посох его. — Посох? — Ага, притащил как-то штуку такую, это, говорит, ручка от посоха, она старинная очень и цены ей нет. Я только плечами пожала тогда: может, она и ценная, да только суп из нее не сваришь и одежду не сошьешь… Поругались мы тогда здорово, поняла я, что жить с ним не стану. Но все тянула с окончательным решением, а потом… потом все и случилось… Мать достала из холодильника воду и напилась прямо из бутылки, потом продолжала: — Тебе шесть лет было, болела ты, а потом в садике карантин был. Ну а он как раз в очередной раз без работы был, я и оставила тебя с ним дома, а сама поехала больничный закрыть. Пока то да се, в магазин еще зашла, часа четыре меня дома не было. Прихожу, дверь почему-то открыта, зову — Вадик, Вадик… Тишина в квартире мертвая стоит. Страшно мне стало до колик в животе. Застыла у двери, двинуться не могу. Потом слышу — твой голос тоненький, вроде поешь ты что-то. Я — в детскую, там никого, тогда я в большую комнату, там у нас и спальня, и гостиная была, и стол письменный. И вижу, что посредине на ковре он, Вадим, лежит, и кровь кругом. Много крови. И ты… ты рядом сидишь, кровь эту ладошками шлепаешь и поешь тихонько… — Ужас какой! — невольно вскрикнула я. — Не то слово. Как я сама там в обморок не свалилась, не понимаю. На лестницу выскочила, к соседям позвонила, хорошо, кто-то дома днем был… Ну, конечно, вызвали «скорую», полицию, тебя спрашивают — как? Что? Ты молчишь, врач из «скорой» сказал, что ребенок в невменяемом состоянии. Увезли тебя в детскую психиатрическую, а ко мне полиция приступила. Отвечаю как есть, что уходила, все в порядке было, а пришла — и вот такое. Что случилось? У Вадима лицо сильно разбито, и удары по голове были нанесены чем-то тяжелым. Ну, мент один там сразу сказал: быть не может, чтобы шестилетний ребенок так его отделал, это ж не всякий мужик так сумеет. Опять-таки орудия убийства не нашли. Меня спрашивают, может, ограбили вас, пропало что-то? Да что, говорю, пропало, у нас и брать-то нечего, никаких ценностей. А про ручку эту от посоха только потом вспомнила, да решила не говорить, а то скажут еще, что я в показаниях путаюсь. И так на меня они косо смотрели, — хорошо, что соседку встретила я, когда уходила, она еще спросила, как ты себя чувствуешь, и Вадика в дверях видела, когда он дверь за мной запирал. |