Книга Развод. Вина предателя, страница 34 – Катя Лебедева

Знаете, как говорят, помирать так с музыкой и ни о чем не жалея, вот и я не хочу потом жалеть о том, что чего-то там не сделал. Я, правда, уже готова на все, на любые отчаянные поступки, на любые, лишь бы только не попасть под раздачу его великолепной программы бонусов.

— Ты не оставил мне выбора, не оставил. Я так не могу, Саш, не могу, — с надрывом в голосе говорю ему, но это вызывает в нем лишь усмешку.

— У тебя был шанс все исправить: сидеть дома и ждать меня, но ты выбрала другой путь, так что теперь пеняй на себя, и сейчас, если ты не хочешь проблем, встала и пошла.

— Да не было у меня шанса, и ты это прекрасно знаешь. Не отрицай, ты все снова решил за меня. Это ведь для тебя нормально.

— Так нет, мне все это надоело, — прерывает нас проводница, и отойдя чуть в сторону, поднимает и вытягивает руку в бок. — Все трое, вон из вагона. Поезд должен тронуться согласно графику, и раз вы не можете договориться, сходите все. Захотите уехать, следующий рейс вам в помощь. Вон.

Ее грубый непреклонный тон разрушает остатки надежды. Я думала, я очень надеялась на то, что она поможет мне, что это был ее сигнал в желании помочь, но, оказывается, это была просто усталость и нежелание вляпаться в неприятности.

Вот вам и помощь. Вот вам и сбежала. Все мимо, только зря понадеялась на то, что все могло получиться. Я ведь, правда, была уверена в успехе, а теперь у меня у самой большие неприятности, которые, увы,никак не исправить.

— Если вы сейчас сами не выйдете, то мы вам поможем, — начинают возмущаться пассажиры.

Понимаю, что помощи ждать неоткуда и поэтому выпускаю Алиску из объятий и смотрю, как она бежит к папе, как обнимает его за шею, а он поднимает ее, сажая на сгиб локтя. Вот где идиллия, вот кому хорошо. Все счастливы, кроме меня. Понимаю, что сейчас начнется мой персональный кошмар, стоит мне только вступить на платформу. Наташа, может быть, увидит нас, а может быть, уже ушла. Но, если она еще здесь, то все поймет без слов.

Не знаю, осудит она меня или нет, решится ли помочь снова или просто оставит в покое. Я ничего не знаю. Я уверена, лишь в одном — настал мой конец. Больше не будет меня прежней. Я все эти дни жила надеждой, что все вот-вот закончится и да, будет сложно будет тяжело, но все будет по-новому, а теперь да, все тоже будет по-новому, вот только и близко не в хорошую сторону.

Хочу взять сумку и выйти вместе с ней, но, видя это, Саша вырывает ее из моих рук и вешает на другое плечо. Он, как истинный хозяин положения пропускает меня вперед, забрав все самые тяжелые ноши.

Хочется усмехнуться, но я этого не делаю, потому что сейчас совсем не до смеха, даже не до истерического. Так рушатся мечты, так рушатся надежды. Все в вагоне начинают облегченно выдыхать, когда я подхожу к выходу.

Оглядываю всех их на прощание, никто не помог, никто не вступился, всем все равно. Никто даже не подумал о том, что действительно могла случиться трагедия, и именно поэтому я бегу. Я понимаю, и винить их нельзя, у всех своих проблем хватает, но все же равнодушие общества пугает.

Мы выходим на перрон. Как и ожидалось, Наташа стоит и смотрит на вагон. Вот только мое место было с другой стороны, поэтому она бы в любом случае не смогла мне помахать. Когда она замечает движение сбоку, видит, как сначала выхожу я.