Книга Развод. Вина предателя, страница 38 – Катя Лебедева

Только это все уже совершенно не важно. Куда важнее то, что я не смогла насладиться тем самым журавлем в небе и упустила синицу в руках, хотя крепко держала. Возможно, конечно, я ошибаюсь и пыталась удержать того журавля свободы, но я не знаю, правда, не знаю.

Я запуталась во всем, поэтому лишь обнимаю себя руками, смотрю на мужа и мотаю головой. Не хочу отвечать, не хочу выбирать, не хочу говорить. Хочу просто закрыться в одной из комнат и пересидеть сегодняшнюю ночь, переждать бурю, а завтра его эмоции утихнут и уже будет не так страшно с ним разговаривать.

Сейчас меня действительно пугает то, что он может сделать. Меня пугают перспективы будущего, и мне страшно об этомему говорить, потому что кто знает, вдруг он сильнее разозлится и его наказание будет еще более жестоким. Я перестала понимать, с кем и где я нахожусь. Я одно лишь понимаю, что передо мной не мой муж, передо мной какой-то дикий разъяренный зверь, и мне очень жаль, что настал тот день, когда я с ним столкнулась.

— Ну так что, Полина, я жду, говори, спальня или кабинет. У тебя есть десять секунд, иначе я все решу за тебя.

Муж подходит ко мне, гладит костяшками пальцев по лицу, поправляет хвост на затылке, чтобы он снова стал упругим, а не грозился вот-вот распасться.

Такие простые жесты, заботливые, нежные, ласковые и в какой-то степени даже интимные. Раньше я их любила, они были для меня чем-то знаковым, серьезным и важным, а сейчас я вздрагиваю от этого мимолетного прикосновения к себе, потому что я не знаю, мой ли это мужчина.

Я больше не чувствую твердой почвы под ногами, больше не чувствую себя как за той самой каменной стеной. Я вновь выброшена в этот жестокий холодный мир, где можно рассчитывать только на себя. И это удручает, потому что раньше мне казалось, что, если у тебя есть семья, то совершенно не страшно, что происходит в мире вокруг, ты все выстоишь, все преодолеешь. Сейчас все рухнуло.

— Десять, — начинает обратный отсчет муж, а я нервно всхлипываю.

— Какая разница? Ты везде причинишь мне боль, будешь жесток, сорвешься за все, — в ответ на его отсчет говорю то, что сейчас творится в мыслях.

Не хочу врать, не хочу притворяться, не хочу делать вид, что не боюсь, когда это не так. Все равно не поможет, не спасет. Так зачем пытаться?

— Девять, — игнорируя мои слова, продолжает Саша.

— Зачем ты это делаешь, зачем, Саш? Почему ты вообще мне изменил? Почему ты предал нашу семью? Почему ты делаешь ей такие подарки, неужели она забрала тебя у меня, у детей?

— Восемь, — и снова этот отсчет. — И ты не водишь. Ты до сих пор не смогла побороть этот глупый страх перед вождением, поэтому не вижу смысла дарить тебе подарки такого рода. А когда надо, у тебя всегда есть водитель с машиной. Не вижу никаких проблем. Ну, если ты так сильно хочешь машину, я могу подарить тебе ее. Какую? Только пальцем покажи. Пять.

— Господи, Саша, дело не в машине, не в этом подарке. Ты наказываешь меня за свои проступки. Неужели ты этого не понимаешь,что не измени ты мне, не сделай так больно, ничего бы этого не было. Ты наказываешь меня за свои поступки, это жестоко.

— Три, — резко называет последние секунды, и я понимаю, что разговор заходит в тупик, особенно если судить по плотно сжатым в недовольстве губам, мои последние слова пришлись ему совершенно не по вкусу.