Книга Развод. Вина предателя, страница 66 – Катя Лебедева

— Это литературный портал. Здесь выставляют книги, получают за это деньги. Да, не издательство, да, не бумага, но оказывается, электронная литература тоже пользуется большим спросом.

Почему-то печально усмехаясь, отвечаю ему. Не знаю, как-то боюсь, что сейчас он снимет с лица маску и начнет высмеивать меня. Скажет, что пошутил, и это все глупости, что я трачу время непонятно, на что, что лучше бы делом занялась.

Правда, я жду именно этого, но почему-то секунды идут, а он лишь теплее улыбается, и мне даже кажется, что в его взгляде проскальзывает гордость и истинное удовлетворение

— Молодец, давно было пора. Я уже думал, ты не перестанешь писать все только для себя. Я, правда, рад, это хорошо, когда у тебя все получается и ты реализовываешь себя. Так держать, — искренне хвалит, и я чувствую, что это не наигранно, не натянуто. Слова слишком легко ему даются.

— Спасибо Наташе, уговорила. Я ни о чем не жалею. Результаты пока скромные, но все же результаты. Дальше, только больше.

— Всему свое время. Москва тоже не сразу строилась. Точно знаю, и года не пройдет, как ты сможешь раскрутиться. Уже думала насчет рекламы, какого-нибудь элементарного продвижения? Уверен, это явно тебе поможет. Может быть, что-то нужно?

Участливо спрашивает, а мне почему-то хочется отказаться от его помощи, хочется сделать все самой, чтобы это было только мое, вот лично мое и все, чтобы он потом не мог сказать, что это его заслуга. Поэтому, мотаю головой, и вспоминаю, что муж не очень любит такое.

— Нет, спасибо, пока ничего не нужно. Я и так справляюсь. Наташа очень сильно мне помогает. Она ведет меня практически за ручку, за что ей безмерно благодарна, и пока у нас все по плану, — положив планшет на колени, продолжаю сидеть так, словно мнеломик к спине привязали и плечи расслабить не могу, да и спину тоже.

— Ну смотри, если что, всегда можешь на меня рассчитывать. Наташа Наташей, но не забывай, что у тебя есть муж, который тоже тебе может помочь. Я, может быть, в этой литературе и не силен, но помочь решить какие-то проблемы смогу.

И все, больше никто из нас ничего не говорит, пауза становится долгой, тягучей и в какой-то степени даже тяжелой. Хочется встать, уйти, но боюсь, это будет выглядеть как самый настоящий побег, а мне бы не хотелось, чтобы он так подумал.

— Никита завтра возвращается из лагеря, вместе поедем забирать или мне одному смотаться, чтобы ты не трусилась в машине? — Саша старается сменить тему, за что ему благодарна. О своей новой работе я точно не хочу с ним разговаривать.

— Нет, я поеду с тобой. Все хорошо, я не настолько немощная, Саш. Я восстановилась, правда, — с немного вымученной улыбкой, отвечаю ему, на что он согласно кивает и в то же время недовольно поджимает губы.

Да, я понимаю, ему бы хотелось видеть более искренние улыбки, слышать более искренний, радостный тон, но пока я не могу ему этого дать. Хочу, но не могу.

Кто-то скажет, что я сошла с ума, что это неправильно хотеть простить его, но я действительно задумалась над словами той женщины, которая лежала со мной в больнице, и попыталась представить себе жизнь, в которой не будет Саши.

Стало как-то тоскливо, паршиво, одиноко. Мне показалось, что я совершаю ошибку, сторонясь его, не пытаясь понять, не пытаясь как-то разговорить его. Да, у меня сейчас нет сил быть настойчивой, у меня нет сил бороться за нашу семью, но они ведь могут появиться потом.