Книга Развод. Вина предателя, страница 68 – Катя Лебедева

Все люди могут готовить по одному и тому же рецепту, даже из одних и тех же продуктов, но у каждого получится свой вкус. Я в этом уверена, и он не вложит всю ту любовь, все то тепло, что есть во мне, поэтому пришлось на него даже утром прикрикнуть, и тогда он, подняв руки, все же сдался и позволил мне сделать то, что я должна была сделать.

Мы вымотались на кухне и успели даже поболтать, вспомнить детство Никиты, его первые успехи, нам было легко, легко и непринужденно.

Я даже успела забыть о его измене, что весьма удивительно. Мы словно вернулись в старые добрые времена, где нам было тепло, хорошо и уютно. Он просто заставил меня забыть о том, что случилось. Вот только едва мы покинули кухню, магия момента прошла и до сих пор, несмотря на щебетание детей, мы не можем поймать ту самую утреннюю волну.

Возможно, я продолжаю сама себя накручивать, порчу, потрясающие моменты, но что поделать все как-то вот так. Глупая я, неразумная во всех смыслах, неразумная, а главное, непостоянная в своем желании развестись или остаться, попробовать все сначала.

Утром, вспомнив, каково быть с мужем на одной волне, мне стало больно и обидно все терять. Стало гадко, именно на душе очень гадко. А еще я почувствовала ревность, жгучую ревность.

То есть какая-то девчонка заберет его у меня, заберет и станет его женой? Нет, так не пойдет. Я не могу его ей отдать, просто не могу.

Может быть, это какой-то эгоизм, какое-то странное, неразумное желание, но мы многое пережили, через многое прошли рука об руку, а она придет на все готовое? Понимаю,что это цинично, грубо, гадко, мерзко, и мне должно быть стыдно за эти мысли, но мне не стыдно, почему-то не стыдно. Сегодня не стыдно, завтра я себя за них сожру поедом, а пока все как-то так.

— Мама, почему ты ничего не ешь? — слегка задев меня локтем, спрашивает Никита, вырывая из собственных мыслей, в которые я очень глубоко ушла.

Только сейчас понимаю, что я ковыряла вилкой салат, и абсолютно не участвовала в разговоре. Надеюсь, что, хотя бы не было так заметно того, что я не слушаю сына.

Хотя, судя по его блестящим глазам и радостному тону, Никита сейчас не заметит, даже если земля остановится. Он еще там, в лагере с новыми друзьями, из него так и выплескиваются все эти эмоции.

И все же это не повод позволять себе подобное поведение.

— Тебя слушаю, родной, и есть как-то не хочется, — отвечаю ему с теплой улыбкой, и стыдно, очень стыдно перед ним, потому что, если не дай Бог, он у меня о чем-то спросит, я ведь не смогу ответить.

Мне остается надеяться, что сегодня он ничего больше спрашивать не будет.

— Друзья, это хорошо, Никит. Ты молодец и молодец, что так быстро сходишься с людьми. Молодец, что начинаешь быстро понимать кто и что из себя представляет. Хорошее качество, — Саша хвалит сына, а я понимаю, что упустила что-то важное.

Делаю себе мысленную заметку о том, что стоит расспросить мужа обо всем. Надеюсь, он не будет ругаться, не будет смотреть с превосходством, а просто скупо сухо все расскажет.

— Честно, мне почему-то в тот момент казалось, что это наказание, а потом, пока ехал домой, понял, что ты прав. Зато я сразу вижу человека насквозь, и он потом не сможет так подставить меня, как Захара. Вот Захар наивный, повелся, поверил ему, а ведь я его предупреждал, предупреждал, пап.