Книга Развод. Вина предателя, страница 80 – Катя Лебедева

Ноги словно свинцом налились, их словно в бетон окунули, я не могу пошевелиться, просто смотрю на происходящее со стороны, и когда происходит непоправимое, и эта девчонка его сбивает.

Я все же срываюсь на крик, и меня словно отпускает. Бегу к мужу и кричу.

— Нет, Саша, нет, нет, — когда я подбегаю к нему. Любовница с победным видом уезжает. — Саша, пожалуйста, Саша, не умирай.

— Я люблю тебя, Полинка, люблю. Я просто хочу, чтоб ты это знала, — хрипя и закашливаясь, говорит Саша, а я боюсь, к нему прикасаться боюсь, что могу ему навредить.

— Не говори так. Не говори. Не говори так, словно прощаешься. Саша, не смей, не смей меня бросать.

Глава 45

Полина

— Глеб, я все равно не понимаю, почему нельзя было мне об этом сказать. Неужели это было так сложно? Объясни мне, как он мог так молча со мной обойтись, как?

Плачу, сидя на металлическом стуле рядом с операционной, и пытаюсь добиться хоть какого-то ответа от Глеба. Он его друг, и судя по тому, что этот друг не сильно то и удивился, когда я ему позвонила и сообщила обо всем, был в курсе, а раз он был в курсе...

Да я вообще ничего не понимаю. Почему он его не отговорил, почему, как он мог это допустить? Глеб ведь никогда не был авантюристом, никогда, и Саша к нему всегда прислушивался.

— Полин, я понимаю, вся эта ситуация тяжелая, неоднозначная, но я тебе могу сказать лишь одно, он сделал это все ради своей семьи, поверь. Ради вас. Да, это все очень рисково, я его отговаривал, но на самом деле поступил бы точно так же, как и он.

Он его сейчас защищает, поступил также, да не верю. Не верю я в это. Глеб бы нашел другой выход, я в этом уверена.

— Эта девка, она уже перешла все границы, и увы, надо было, чтобы она сделала свой шаг, а ее целью был он. Он просто предоставил ей эту возможность. Это все была игра. Да, рисковая, очень рисковая, но эта игра стоила своих свеч.

Да, очень того стоило, что теперь он в операционной. И мне остается только ждать, надеяться и верить. Он явно не ожидал, что вот так загремит в больницу.

— На записи с видеорегистратора видно ее лицо, видно, что наезд совершен умышленно. Ей не отвертеться. И вам больше не будет угрожать никакая опасность, а это самое главное. Для него это было самым главным, чтобы и ты, и дети были в безопасности.

— Он как мальчишка поступил, Глеб. Если бы он только мне рассказал, мы бы что-нибудь придумали, я бы не дала ему эту глупость совершить. Ну неужели вы считаете, что действительно нельзя было найти другой выход? Вы просто не захотели. Возможно, не увидели его, потому что слишком зациклились на проблеме.

Тяжело вздыхаю и растираю лицо руками. Я, правда, так думаю можно было бы найти выход, можно. Вопрос лишь в желании, которого, увы, не было. Он снова все решил, сам, без меня. Семья у него только тогда, когда надо, а не всегда.

— Знаешь, я думала, что он изменился, правда думала, что стал слушать, прислушиваться, перестал подавлять. Яведь знаю о том, что он делает с продвижением моих книг.

— Что? Он хотел это в секрете сохранить, — перебивает меня Глеб, а потом машет руками и накрывает собственные губы, как бы говоря, что молчит.

— Да, я подслушала случайно. У него не получилось сохранить тайну. Понимаешь, можно сохранять семью, когда все относятся к семье как к ценности, а он после полосы просветления, если она вообще была, снова свернул не туда. Семья — это не одиночное решение, семья — это совместное решение.